— А у тебя есть выбор? — Я постаралась, чтобы мой голос звучал равнодушно. — Ну? Будешь открывать или мне самой?
— А вы прикажите, госпожа.
— Да сдался ты мне. — Я еще раз пожала плечами, окинула статую голого мужчины насмешливым взглядом, нарочно не задерживаясь на особо выдающихся органах, и соскочила с кровати. — И сама не безрукая.
— Доброе утро, детка, — на пороге стояла эсса Маирис. — Пора вставать. Завтрака пока не предлагаю, в зал испытаний лучше входить натощак, поверь моему опыту. И… на твоем месте я бы пристроила куда-то эту обузу, пока ты будешь занята. — И она откровенно оглядела Лильрина.
Интересно, передо мной он выпендривался и строил из себя невесть что, а вот под взглядом этой женщины едва заметно поежился. Почти совсем незаметно, но я видела!
— Я не уверена, что, пока буду занята, мою обузу не приберут к рукам, — прямо сказала я, глядя женщине в глаза.
— Хм… Что же, у тебя есть причины так думать, — кивнула она. — Но я советовала бы тебе все же одеть его, прежде чем ты потащишь шадага к залу испытаний. Там ты оставишь его прикованным у дерева, и никто не сможет забрать этого человека, пока ты не выйдешь и не сделаешь это сама. Возможно, и к лучшему…
Последние слова заставили меня насторожиться.
— А если не выйду из этого зала? Я правильно поняла, что это возможно?
— Правильно. — Эсса Маирис пожала плечами. — Тогда он умрет от жажды под этим деревом и последует за тобой в перерождение, как положено хорошему рабу.
— Знаете... — я мельком оглянулась на Лильрина и неожиданно поймала его взгляд. Он смотрел без страха, с какой-то ядовитой насмешкой. Угу, ничего нового. Да подавись ты… — я не хочу, чтобы он еще и в следующей жизни доставлял мне проблемы. — Вот это я сказала со всей искренностью. — Если его не привязывать, он сможет уйти?
— Ну, по крайней мере, он не умрет, — хмыкнула Маирис. — А дальше все будет зависеть от него самого. Возьми. — Она протянула мне сверток белой ткани, давая понять, что разговор о судьбе Лильрина окончен. — Это ритуальное одеяние, в котором ты должна войти в зал испытаний. Через десять минут мы ждем тебя внизу, во дворе.
Женщина развернулась и быстро ушла, а я осторожно положила выданный сверток на кровать. Сдвинула брови, прикусила губу… и вздохнула. А у меня есть выбор? Все же, насколько я поняла, это испытание проходили все их так называемые светлые, и раз они остались живы — у меня тоже есть шанс. А просто убежать мне вряд ли позволят.
Я развернула одеяние и поняла, что это очень простая и широкая белая рубаха до полу.
— Отвернись.
— С чего бы? Ты не стеснялась щеголять полуголой перед чужими мужчинами, а тут вдруг застеснялась? — Вот интересно, а змей может подавиться своим собственным ядом или у него привыкание? Впрочем, пусть его…
— Ну не все же так любят ходить голышом, — не удержалась и подколола я. Понятно было, что этот надутый цапель не отвернется, а хватать его за руки, чтобы заставить слушаться силой дара, мне не хотелось. Поэтому я примерилась и нырнула в белую рубашку с головой, как в прорубь. А уже внутри нее, под прикрытием ткани, быстро сняла сорочку и нижние штаны. Вот так!
— Если мне вернут мою одежду, я с удовольствием прикроюсь, — сквозь зубы процедил Лильрин, когда я, одернув балахон, снова посмотрела на него. Кажется, его уязвила моя находчивость. Вряд ли он всерьез огорчился тому, что не посмотрел, как я раздеваюсь.
— После испытания попрошу, чтобы ее вернули. — Мне не хотелось сейчас спорить, натянутые нервы почти поскрипывали от напряжения. Спорить сил не было. — А пока… завернись в покрывало, это все, что я могу тебе предложить.
Я повернулась к двери и даже не смотрела, что он там делает, только слышала возню и пару ругательств, сказанных шепотом. А потом шаги. Лильрин остановился у меня за спиной, и я кожей ощутила — если бы он мог, так бы и… нет, может, и не ударил бы, но отшвырнул с дороги — точно.
Неприятно, да… но у меня впереди какое-то испытание, так что пусть хоть лопнет от злости — нет у меня времени на его плохое настроение.
Во дворе собралось, наверное, все население этой крепости. Больше трех десятков девушек и женщин — все были в белом, в таких же балахонах, как я. Лорд Шнаер и все его люди, а также еще около сотни воинов. Ого… раньше я их не видела.
Коленки задрожали, я едва не споткнулась, но за спиной снова по-змеиному зашипели, уж не знаю с чего, может, покрывало съехало. Или Лильрин просто сам по себе в ярости… Так или иначе, именно его злость позволила мне собраться. Почему-то именно перед ним было ужасно стыдно показать слабость.