Вернувшись к себе домой и уже поплакав, поговорив с Лили, я сразу кинулась к телефону, чтобы отправить сообщение Эрике. У меня тряслись руки от волнения. Мне не терпелось узнать, что он ей написал, да и вообще зачем! У них никогда не было ничего общего. Моё сердце снова чувствовало беду.
Я: Эрика, я дома, что он тебе написал?!
Трясущимися руками я держала в них телефон и то и дело постоянно открывала диалог с Эрикой, чтобы узнать, просмотрела ли она… А ответила она мне спустя полчаса, когда у меня уже разболелось сердце от переживаний.
Эрика: Привет снова. Давай я наберу тебя? Поговорим…
Я: Хорошо, звони.
Я ждала звонка от Эрики, как последнюю помощь. Сразу приняв вызов, я снова спросила, что он прислал. Мне не давало спокойствия его возвращение и его внезапные сообщения моей подруге.
— Слушай, Лаура… — она тяжело вздохнула, и, если бы мы общались по фэйс-тайму, я бы наверняка заметила, насколько её лицо выражает сочувствие и сожаление.
— Ну… пожалуйста, не тяни, я и так долго нервничаю…
— Я сейчас перешлю тебе его смс, ладно?
— Давай.
Понадобилось ещё немного времени. И сообщения наконец-то были у меня. Первым делом я почему-то зашла на его страничку. Я его почти не узнала. Сейчас ему двадцать один, и он значительно изменился. Возмужал. Стал ещё выше, более крепче. Но лицо оставалось всё таким же — мерзким.
Я вернулась на переписку с Эрикой и опустила голову, чтобы начать читать.
— Только, пожалуйста, не нервничай, — предупредила подруга. От этого стало страшнее ещё в несколько тысяч раз.
Эрика отправила не больше пятнадцати сообщений, значит их переписка была не такой уж и длинной, и я не знала, мне радоваться или бояться?
Юджин: Здравствуй, Эрика. У меня сохранился твой контакт, так что надеюсь, это всё же ты. Я Юджин, помнишь меня?
Эрика: Ничего себе, кто мне написал. Какая честь, Юджин Грей. Помню.
Юджин: Мне нужны социальные сети Лары, вы ещё общаетесь?
Эрика: С хера ли я должна тебе их давать?
Юджин: Потому что я хороший мальчик и нормально прошу?
Эрика: Хрена с два.
Юджин: Прошу, Эрика. Не говори ей, что это ты мне дала, но просто дай. Тайком. Очень нужно.
Эрика: Скажи мне зачем, и я подумаю.
Юджин: Я вернулся в город. И я чертовски соскучился по этой малышке.
Я сжала глаза от плохих воспоминаний, от его прозвищ. Почему это всё так больно? Прошло столько времени, а я хочу плакать лишь от упоминаний этого человека?
Эрика: Слушай, ничем помочь не могу. Знаешь, Лаура вряд ли будет рада встрече с тобой. И она явно не скучала по тебе, ублюдок.
Я была благодарна Эрике, в которой раз в жизни. Она не согласилась на его просьбы, не предала меня, а отказала и послала.
Юджин: Как мило с твоей стороны.
Эрика: Обращайся.
Юджин: Я в последний раз прошу дать её социальные сети.
Он хотел узнать все, что у меня были, чтобы понять, в каких он не заблокирован…
Эрика: И я в последний раз говорю тебе «нет».
Юджин: Что ж, ладно, найду сам.
На этом переписка была закончена. И мне стало страшно. Он пообещал найти меня. Юджин знает мой адрес, он может караулить меня? О, Господи, только не это, прошу. Юджин, не делай мне больно снова, пожалуйста…
— Лаура? — позвала меня Эрика, и я лишь сейчас вспомнила, что она всё ещё на связи.
— Да. Я тут.
— Как ты?
— Эрика, серьёзно? — печально усмехнулась я.
— Милая, успокойся…
— Я не могу! Эрика, это же полный пиздец! — я ругалась так громко, что бабушка с тётей явно это слышали, и мне будет стыдно за это позже, но не сейчас. — Он вернулся! Ты понимаешь? Вернулся тот, кто сломал меня, блядь! Сукин сын!
— Лаура, прошу, успокойся. Если он всё же доберется до тебя…
— Он доберётся, — уверенно поправила её я. — Юджин знает мой адрес. Знает всё…
— Хорошо, когда он доберётся, — исправилась подруга, — расскажи обо всём Лили. Ты же не говорила, что четыре года назад?..
— Нет.
— Ладно. Тогда скажешь, если понадобится, слышишь меня?
— Я не смогу, Эрика… Я не смогу.
— Сможешь. Ты же мне всё рассказала! Лили — твой самый близкий человек, ей ты можешь довериться и рассказать обо всём, она тебе поможет, она ведь взрослый человек, твоя тётя, что-нибудь точно придумает. Она точно не оставит тебя одну и не оставит в опасности, веришь?