Миша наполнил лёгкие едким дымом, а затем потушил бычок о внутреннюю стенку банки.
– Мои родители всегда были сложными людьми. С детства я получал разного рода наказания, довольно… изощрённые. При этом сразу же слышал слова о любви и заботе. Да, возможно, они действительно меня любили, однако не здоровой любовью. Они не умели воспитывать, они знали лишь язык жестокости. Возможно, из-за собственных родителей и тяжёлого детства, а может из-за пристрастия к алкоголю. Тем не менее, – его голос едва заметно задрожал, – Долго мне с ними жить было не дано. Папа умер, когда мне было около двенадцати. На моих глазах он отрыгивал куски печени, блевал кровью. Смерть пришла за ним очень быстро, пытала адски… Я ведь был одним ребёнком у них и очень поздним. Родителям было около пятидесяти, тогда как мне было десять. Возраст приличный, но ни знаний, ни мудрости совершенно не накопилось за столько-то лет. После смерти отца мама запила ещё сильнее, видимо желая подобным образом избавиться и от своей печени тоже… затем в ход пошли и всякие вещества. В общем, без долгих причинно-следственных, она обвила вокруг шеи верёвку, привязала к батарее и совершенно голой выпрыгнула из окна. Очень изящно придумано… прямиком напротив детской площадки, где собиралась детвора со всего района, где-то между пятым и шестым этажом болталось обнажённое синеющее тело с вывалившимся языком и лопнувшими сосудами в глазах. У одних соседей из окна открывался прекрасный вид на дряблые ягодицы, а у других под окном сальные редеющие волосы.
Филипп почувствовал лёгкую дрожь. Это определённо не прохлада. Это тяжёлый груз… эту тяжесть буквально почувствовала каждая мышца в его теле. Насколько долго его несёт на себе друг. Он просто стоит рядом, совершенно крепко и стойко, без единого движения мимики.
– Это не что-то, о чём приятно услышать. Это просто реальность нашего мира. То, что может произойти со всеми, в любой момент и в любом месте. И нужно быть к этому готовым. Я остался без родителей, провёл несколько лет в деревне у дальних родственников, бывало, ночевал на улице, так как учился в городе, и, если задерживался, доехать до той дыры было просто невозможно… Но я нашёл для себя выход, чтобы не пойти по той же дороге. Я начал на всё смотреть положительно, как бы не хотелось иначе. Да, это далеко не лучший способ уйти от собственных страхов, однако для меня вполне рабочий. Приходится порой прибавлять к этому вредную привычку, когда становится совсем сложно. Но лучше так, чем болтаться между небом и землёй.
Совершенно неожиданно Миша рассмеялся. Казалось, что по всем правилам, он должен был сейчас грустить или же просто замолчать… однако он улыбается. Лёгким хлопком по плечу друг дал понять, что с ним всё нормально.
– Не кисни! Иногда меня подрывает на всякие рассуждения и тухлые разговорчики. Я лишь пытаюсь сказать, что у всех людей внутри свои демоны, а также жизненные проблемы. Каждый борется с этим как может. Главное не сдаваться, как некоторые. Ну, по крайней мере не подобным образом. Потерять жизнь можно в любую секунду, опасностей и случайностей в трёх томах не перечислишь. Так смысл же гробить свою жизнь и раньше времени прерывать её, тогда как это может случиться и без твоего вмешательства. Нужно просто продолжать жить, поддерживать себя и близких. А там уже судьба распорядится за тебя.
– Ты скучаешь по ним?
Вопрос Фила повис в воздухе, застал врасплох. Миша удивлённо посмотрел на друга, выдохнул и потёр шею.
– Я… это довольно сложно. Безусловно, я люблю их, как родителей. Но как близких людей… было бы враньём ответить «да». Я думаю, если бы они справились с собой, научились размышлять и справляться с трудностями не обходными путями, то они стали бы прекрасными родителями. Но да… порой их не хватает, несмотря на все их поступки.
8
Огромное здание высотой в двадцать этажей предстало взгляду Филиппа. Практически полностью, от и до оно состояло из стеклянных панелей и окон. Заходящее солнце как игривый ребёнок бросало на него свои лучи, а те, преломляясь, отражались и зайчиками разбегались по дорогам и окрестностям. Чёрная окантовка квадратами обводила острые углы, вилась между панелями, вокруг окон. Здание выглядело как огромный бизнес-центр, либо же, как минимум, отель.
Внутри всё оказалось куда проще. Обыкновенная парадная, отличающаяся лишь более дорогой отделкой, пунктом охраны, небольшим вестибюлем. Дальше по коридору располагались два грузовых и два пассажирских лифта. Фил вместе с Мишей зашли в один из них. Друг выразил желание пойти вместе с ним на эту необычную встречу, так сказать, для спокойствия обеих сторон. «Кто знает, что там будет на самом деле, не прячутся ли за шторами и в шкафах парни в масках и с битами» – накануне предположил Миша, сделав вид, что пошутил, однако всё же непреклонно решил сопроводить Филиппа.