Фил смотрел в лицо демона. Он надеялся в последнюю минуту смерти увидеть его лицо. Лицо врага, адского отродья, которое столько времени охотилось за его душой. Однако капюшон не пропускал ни единого фотона. Чёрная пучина – вот его лицо. Пучина, утягивающая проклятых людей, убивающая их, душащая, скручивающая мышцы и кости.
По водной глади скользнули первые лучи восходящего солнца. Ещё пока август, оно всходит рано. Фил никогда раньше не любил солнце, свет, тепло, лето. Он любил только дождь и ветер. Но сейчас в эти секунды он был чрезвычайно счастлив увидеть кусочек солнечной короны. Деревья на берегу приобрели смутный зеленоватый оттенок. Вода сделалась голубее, а небо местами прояснилось. Дождевик чёрным пятном, выходящим из ряда вон этой прекрасной картины, нарушал гармонию и красоту.
Топор рассёк воздух и… Небо внезапно сгустилось над маяком. Светлые волоски на пальцах Фила встали дыбом. В следующее мгновение необычайно яркая ветвь рассекла небо и стремительной птицей упала вниз, коснулась топора в руке демона. Всё вокруг вспыхнуло белым огнём; оглушающий грохот, какого ещё ни разу в жизни не доводилось слышать, рассёк пространство. Зажмурившийся Филипп не сжимал рук, держался изо всех сил за деревяшку, боясь посмотреть наверх. Уши оглохли, болели, а к горлу подступила тошнота.
Последняя за эту ночь молния решила совершить суд и навести порядок своим появлением. Она выбрала целью старый маяк, на котором сегодня Филипп Гаус должен был быть предан древнему проклятию. Концентрированная энергия ударила прямиком в головешку топора, отчего мощный электрический ток прошёл сквозь влажную деревянную рукоять и поразил демона. Фил вскарабкался на платформу. Она была пуста. Подойдя к лестнице, он увидел лежащее на гранитной дорожке тело. Дождевик распластался на земле, не отпуская из рук топор.
«Похоже ты всё-таки проиграл…» – ухмыльнулся Фил.
Он медленно спустился вниз, слегка задержавшись на последней ступеньке. Внутреннее чутьё волновалось, что по закону подлости злодей должен воскреснуть в последний момент и нанести решающий удар… Однако тело продолжало лежать. Лишь только чёрная одежда печально колыхалась от утреннего ветра.
Филипп не стал срывать капюшон, как хотел минутами ранее. Он хотел бы увидеть его лицо, если бы действительно пришлось покинуть этот мир. Но теперь охотник проиграл. Он больше не достоин чести, чтобы его лицо кто-либо помнил. Пусть покоится с миром. Прекрасное место, чтобы умереть.
– Прощай. Надеюсь, не увидимся.
Фил собрался уже уйти, но вдруг заметил какой-то странный блеск в кармане дождевика. Синеватый блеск. Парень присел на корточки, всё ещё осторожничая, подождал несколько секунд, а затем окунул руку в тёмный карман. Он нащупал нечто круглое и гладкое. Достав это «что-то», Фил ахнул, его глаза округлились. В руке он сжимал синий агат, который ещё несколько месяцев назад он хотел вложить в руки своей бабушки во время похорон. Он надеялся, что этот камень защитит её на том свете и поможет найти правильный путь.
Восходящее солнце погладило макушку Филиппа. Он посмотрел в сине-розовый горизонт. Мягкие пушистые облачка проплывали где-то над далёким берегом, которым заканчивалось озеро. Глаза зажмурились после долгой тяжёлой ночи; увидели приятный ласковый свет. Сейши накатывали на пологий каменный склон около маяка. Деревья на берегу проснулись, заворочались. Чайки с писклявым криком замаячили над гранитным молом, около которого частенько плескалась рыба.
Новый день порадовал Фила. Порадовал тем, что он наступил. Наступил для парня, который волей случая подвергся проклятию. Единственный выживший из семьи; тот, кому удалось противостоять демону и выйти в неравной битве победителем.
Глава 10
1
Филипп подошёл к открытой парадной. Какая удача, что она открыта, можно подняться, настроиться на нужный лад, а затем постучать. Белая кошка выбежала из подвала и юркнула в зелёные густые кусты.
Парень поднялся на нужный этаж, сделал глубокий вдох и сжал кулак. После той ночи, когда он тайком ушёл из квартиры Миши и Леры, наверняка, они были на него злы. Не то, чтобы он предал их или что-то вроде того… просто наверняка, если он и не хотел брать никого с собой, стоило попрощаться. Скорее всего они волновались и, возможно, даже пытались найти его. Три одинаковых стука протиснулись сквозь дверь. Сперва было тихо, но потом тихие шаги засеменили к двери.