А может, и ломать не пришлось — просто с глаз прогнали. Послали. Подальше.
Словом, мог бы я сказать Олегу, под цифру ты попал, милый, под последнее число месяца-квартала-полугодия, как под заднее колесо автомобиля. Кстати, многие почему-то попадают именно под заднее колесо.
Но этого говорить не следовало. Это пустое, это вчерашний день, а нужно думать о завтрашнем. О жизни и работе, о надежде. Банальнейшие в сущности слова, но иногда именно они, бесхитростные, необходимы. Будешь жить — значит, надо надеяться и необходимо работать. Не падать духом, а воспарить к надежде.
Смешно? Ну и посмейся.
Что в людях живет, то и нас не минет.
Вернулись Зоя с Никой, и Зоя сказала: а что тебе здесь сидеть? Иди домой. И Олег сказал: иди.
«А ты?» — спросил я Зою, но она только улыбнулась, и стало ясно, что с нею равняться не следует, у нее другие и права и обязанности. Мягко, но отстранила. Никогда прежде этого не было.
И я подумал: а ведь и впрямь пора. Не идти, а ехать. Поживу еще несколько дней, разберусь до конца в бумагах, дождусь, когда чуть оклемается Олег, и в путь. Домой, к работе, к Лизе.
На выходе в вестибюле мыла пол старуха. Я старался пройти посуху, когда она окликнула:
— Молодой человек!
Я не сразу отнес это к себе. А она:
— Молодой человек, ты случайно не Санька — Маши Пастуховой сын?
Я развеселился и подумал: жаль, что никого нет рядом. Справку бы тебя, бабуля, заставить написать и заверить ее печатью. Оказывается, есть еще люди, для которых я — Санька и молодой человек, а моя мама — Маша Пастухова.
— Случайно это я — Санька Пастухов. А вы как узнали?
— Так у тебя с отцом одно лицо. Я еще когда Маше говорила: что ты в нем нашла, черном да носатом?
— И я, значит, такой же?
— Никак обиделся? — встревожилась, а скорее только сделала вид, будто встревожилась, старуха.
— Ну что вы! Какая же обида, если похож на отца?..
— Вот и я так думаю. Я их еще в госпитале знала. Я сперва раненой в том госпитале была, а потом вылечилась и осталась. На фронт, сказали, больше не гожусь, главной над всеми сестрами и санитарками поставили. Меня даже офицеры боялись. Всё их гоняла. И Маше — смотри, говорю, девка, допляшешься… Только он ничего, как раз порядочным человеком оказался…
Не часто услышишь такое о родителях. Прелесть!
— Сколько же вам лет?
— А семьдесят пять.
— И все работаете?
— С перерывами. Рожать пришлось и внуков нянчить. Сейчас опять пошла. На людях веселее. Да и детям помогать надо…
Ну что ж, думал я, идя по тропке через лес, в котором построена больница, старики свой крест вынесли — неужели мы не сдюжим?
ПОИСКИ КИММЕРИИ
Рассказы
И ВСЕ ОСТАНЕТСЯ КАК БЫЛО
До чего же это нудно — ждать. Сначала не давали машину. Потом где-то сгинул кассир, а без него кто же выдаст командировочные? Затем взбунтовался шофер. Ему не хотелось ехать на чужой машине черт знает куда, да еще и надолго, но он почему-то не говорил об этом прямо, а только мрачно задавал завгару чисто риторические вопросы:
— Ты со своей женой спишь? Ну скажи. А с моей кто будет спать? Ты будешь?
Маленький завгар ежился, его эта демагогия пробирала до костей, и неизвестно, чем бы все кончилось, не появись наш Самый Главный — Костя, который бодро гаркнул:
— Будет! Пиши доверенность. Эх, Митя! Ешь сало с маслом, мажь боты дегтем и будь здоров. Поехали, братцы!
Шофер неожиданно безропотно сел за руль, дернул ручку стартера, и мы поехали.
Все остальное было сделано со строжайшим соблюдением правил. У ворот дали протяжный и пронзительный гудок, от которого испуганно взмыли в небо все окрестные голуби и вороны. На выезде из города дружно покинули автобус и рысцой ринулись в «гадючник» дяди Васи:
— За Киммерию!
Словно принося жертву, каждый отплеснул какую-то малость из своего стакана на пол. Вообще-то все эти «жертвоприношения» — пижонство, ну да ладно уж.
Нет ничего лучше сухого вина с нарезанной крупными ломтями брынзой.
— Будем!
Шофер Митя мрачно пил томатный сок, и мы, радуясь, чувствовали себя перед ним виноватыми. Но древние киммерийские боги теперь должны были горой стоять за нас.
А несколько минут спустя наш микроавтобусик бодро устремился на восток.
Конечная цель — Керчь, где со дня на день должна начаться осенняя хамсовая путина, но по дороге следовало побывать на строительстве Северо-Крымского канала, хотя бы ненадолго заскочить к дяде Мигуэлю Мартынову на Караби-яйлу и, наконец, заехать к буровикам, которые ищут нефть и газ в степи за Акмонайским перешейком. Шоферу Мите и машине предстояло показать, на что они способны.