О генуэзцах и сейчас напоминает название скалы Дженовез-Кая, остатки крепостных башен и стен рядом с артековской гостиницей…
— Гостиница — это модерновый такой дом, врезанный в скалу? — спросила Елизавета Степановна.
— Он. Это место любил Коровин. Вам, как художнице, должно быть интересно. Есть прекрасный пейзаж: коровинская дача, горы, берег с лодками… Вообще, если думать о книжке, то контрапунктом ее может быть переплетение нескольких линий: во-первых, история в самых неожиданных срезах. То есть для специалистов никакой неожиданности не будет — они все это знают, но тут расчет на широкую публику. Специалисты и об Эрмитаже все знают, а мы идем и идем… Помните разговор с Зоей о Партените? Партенит и Партенит — ныне поселок городского типа (п. г. т., как пишут в административных справочниках) Фрунзенское. А это т о р ж и щ е П а р т е н и т ы, очаг крупного восстания против хазар в восьмом веке. Руководил восстанием епископ Иоанн Готский, причисленный потом к лику святых. Он, кстати говоря, и родился и был похоронен в Партените. Любопытно? Хазарское нашествие, восстание против хазар — вот почему край называли «Газарией». А Иоанн — почему он «Готский»? Почему «капитанство Готия»?.. Или вот любопытный для нас срез: тверской купец Афанасий Никитин, его хождение за три моря в Персию, Индию, Африку — пятнадцатый век. Когда возвращался, корабль, на котором плыл, ветром прибило к Гурзуфу, и стояли здесь три дня. Словом, рассказывать и писать можно много — столько разного переплелось и смешалось. Мы удивились, когда увидели примитивное варварское святилище, нашпигованное монетами, статуэтками, другими греческими и римскими вещицами, а рядом оказался христианский храм, а еще рядом — крепость и недалеко могилы партизан, погибших в последнюю войну, а пересекает все это газопровод — примета сегодняшнего дня…
— Что ж тут удивительного? Так, наверное, везде. Ну конечно, с какими-то своими вариантами…
— Думаю, что далеко не везде. Такой плотности, насыщенности, такого многообразия нет, пожалуй, нигде. В разрезе вся история человечества, начиная с каменного века. Моя тетя Женя еще до войны находила в этих же местах каменные скребки и наконечники копий. Короче — история и встык с ней — современность. Такие вещи хорошо монтируются в кино… И все это в неповторимом природном окружении. Судьба природы — третья важная тема. «Счастливый край, где блещут воды, лаская пышные брега, и светлой роскошью природы озарены холмы, луга…» Или: «Одушевленные поля, холмы Тавриды, край прелестный, я снова посещаю вас, пью жадно воздух сладострастья, как будто слышу близкий глас давно затерянного счастья…» Александр Сергеевич Пушкин. Тут мы подошли к четвертой составляющей — литература и искусство. Я вспоминал Коровина и его дачу, а назвать (и не только назвать!) можно великое множество блистательных имен. Да что там — это же пушкинские места!..
Пастухов говорил с воодушевлением. О трех счастливейших гурзуфских неделях Пушкина — как и чем любовался, как мечтал вернуться сюда. Снова цитировал: «Оттоль, где вечный свет горит, где счастье вечно непреложно, мой дух к Юрзуфу прилетит…» Но от Пушкина, говорил он, тянутся свои ниточки. Тянутся, пересекаются, переплетаются. К семейству Раевских, с которым прибыл в Гурзуф. К приятелю — польскому поэту графу Густаву Олизару, который был влюблен в младшую Раевскую — Марию. Когда та отказала ему, Олизар поселился здесь, в своем имении в Артеке. К Адаму Мицкевичу, который навестил здесь Олизара, поднимался на Аю-Даг и написал прекрасные стихи об этом… Люди все замечательные, о каждом можно говорить и говорить. Забываем, к сожалению. Вот бывает поверхностное дыхание, поверхностный сон, а есть поверхностная память… Иначе, наверное, невозможно. А все-таки жаль. Вот, к примеру, из Раевских чаще всего вспоминают младшую дочь — княгиню Волконскую, декабристку, которая отправилась за мужем в Сибирь. Удивительная женщина! Но ей было в кого пойти. Старик отец Николай Николаевич был личностью не мельче. Герой Отечественной войны. Жуковский о нем балладу написал. Это он, Раевский, взял за руки малолетних сыновей и, давая пример дрогнувшим было солдатам, пошел вперед, под французские пули и ядра… А Олизар! Два великих поэта — Пушкин и Мицкевич — посвятили ему стихи. Словом, от каждого пошли свои круги. Олизар потом вспоминал соседку графиню де Гаше. А это знаете кто? Одна из знаменитейших авантюристок прошлого века, героиня романа Дюма «Ожерелье королевы»… Раевские же вообще обосновались здесь — только по другую сторону Медведь-горы, в Карасане. А там — новые переплетения и сложности. Да вот самой жизнью выстроенный сюжет. Соседями Раевских по имению были Бороздины. И у тех и у других общее несчастье: дочери замужем за декабристами — Волконским и Поджио. Но если Мария Волконская последовала за мужем в Сибирь, то сенатор Бороздин не отступился ни перед чем, чтобы развести дочь с бунтовщиком-мужем. Что он только для этого не делал!..