Все это время Пронин сидел с каменным лицом. А тут вдруг вскочил со стула, лицо его исказилось в какой-то непередаваемой гримасе, глаза выпучились и налились кровью… И он повел себя так, как никто не ожидал. С возгласом «Господи, помилуй мя!» наш генерал опустился на колени прямо в лужу керосина и стал неумело креститься.
– Вот и тебя проняло, – сказал Круглянский. – Понял, наконец, что такое Страх Божий?