— Что будем делать? — спросил Карцев.
Разглядывавший карту коротко глянул на него, но не ответил. Другой небрежно бросил:
— Ждать.
— Чего ждать? — нервно поинтересовался Карцев.
— Прибытия вызванного нами борта.
— А случилось-то что? — не унимался Карцев.
— Обычное дело — ДШК. Всего-навсего пробили маслопровод. Так что радуйся, что пока живой.
Карцев опустился на землю, положил автомат рядом с собой и закурил, тупо уставясь в пространство. Время, казалось, остановилось. Покурив, он впал в полудремотное состояние. В какой-то момент издалека донеслись звуки, похожие на шум летящего вертолета. Карцев встрепенулся, но вскоре все стихло, и он снова погрузился в апатию.
— Оружие на землю!
Карцев вздрогнул. Эти слова, громко произнесенные на чисто русском языке, раздались из зарослей арчи.
Вертолетчики бросились бежать в противоположную сторону. Карцев вскочил, но тут же, охнув от боли в подвернувшейся ступне, упал. Громыхнуло несколько выстрелов, наповал сразивших вертолетчиков.
— Эй, вояка, не дури! Брось оружие! — снова раздалось из зарослей. — Тебе от нас никуда не деться!
Карцев понимал, что спасения ему не будет. На открытом месте, да еще с подвернувшейся ногой, он представлял собой отличную мишень. То, что у него был автомат и четыре магазина, ничего не давало — он ведь не видел противника. А когда прилетит «метла», его пристрелят, как только он привстанет.
— Не бойся, ничего плохого мы тебе не сделаем!
Карцев мучительно соображал, почему этот назойливый голос казался ему знакомым. Наконец до него дошло — это же сержант Романов! Веселенькая встреча, ничего не скажешь… Ведь именно по его милости Карцев оказался здесь.
Лежа на пыльной горячей земле, стиснув автомат, Карцев с тоской ждал — вдруг кто-нибудь высунется из проклятых зарослей, ему хотелось лишь одного — убить кого-нибудь, прежде чем он сам погибнет. О сдаче в плен не могло быть и речи, слишком много он слышал в Союзе рассказов об отрезанных ушах, носах и прочих ужасах.
Услышав шум приближающегося вертолета, Карцев ощутил страстное желание жить «Если вертолет сядет между мной и зарослями, если дверь окажется с моей стороны и если у них нет тяжелого оружия, чтобы уничтожить вертолет, — тогда я спасен», — возбужденно подумал он.
Казалось, прошла вечность прежде чем вертолет коснулся земли. Он сел именно так, как страстно желал Карцев. Он бросился к открывающейся двери, почти не чувствуя боли в ноге. Когда до спасения оставался последний шаг, внутри вертолета грохнуло два взрыва. Карцева отбросило от двери и ударило головой о камень. «Не успел…» — мелькнуло в его мозгу перед тем, как он погрузился во тьму.
Сознание возвращалось к нему постепенно. Сначала он ощутил жуткую боль в затылке. Потом услышал шум двигателя и решил, что лежит в вертолете. С трудом подняв тяжелые веки, сквозь полумрак он увидел над собой Романова, остриженного наголо и под заросшего щетиной. Слегка улыбаясь, он весело смотрел на Карцева.
— Ну как, лейтенант, очухался? — доброжелательно поинтересовался Романов.
Карцев не ответил. Кроме Романова, он увидел еще несколько человек в советской форме, но явно местного происхождения. Он понял, что находится не в вертолете, а в бронетранспортере. Руки Карцева были связаны за спиной. Он все-таки угодил в плен. Карцев вздохнул и закрыл глаза.
— Не горюй! — услышал он спокойный голос Романова. — Скоро приедем, накормим, напоим, а самое главное — поговорим!
Приехали действительно довольно скоро. Романов что-то сказал на чужом языке, и Карцеву помогли выбраться из бронетранспортера, остановившегося под навесом во дворе дома, окруженного мощной каменной стеной Возле нее сидели на корточках около десятка людей с автоматами и винтовками. Увидев Карцева, они вскочили и, размахивая оружием, со злобной радостью загалдели. На этот шум из дома вышли еще двое: один сравнительно молодой, во френче, другой пожилой, в белой чалме. Наверное, начальство, — равнодушно подумал Карцев. Тот, что во френче, радостно обратился к Романову. Между ними завязался разговор, постепенно перешедший в явный спор. На лице пожилого появилось недовольство, остальные почтительно молчали. Наконец молодой бросил резкую фразу (после которой двое с автоматами сели возле входа в дом) и вместе с пожилым покинул двор.
— Прошу! — вежливо показал на дверь Романов и, заботливо поддерживая Карцева, провел его в дом. — Этот вождь хотел лично допросить тебя, но я добился, что говорить с тобой пока буду только я.