Взгляд его вернулся к Безобразу, и меч волхва поднялся, нацелившись в грудь врага. Заклятья Уров заиграли на острие его клинка, сверкая веселыми искорками. И Безобраз отступил, впервые в жизни почувствовав страх. Выругавшись, он горько усмехнулся, пытаясь уйти, не утратив собственного достоинства.
– Черт с тобой, полоумный! В другой раз свидимся...
Рыжий усмехнулся, вынося ему приговор:
– Поздно, Безобраз. Тебе не изменить своей судьбы. Все решится здесь и сейчас, – повторил он.
Взмахнув мечом, волхв бросился в бой, ловко уклоняясь от смертоносного ведьмачьего клинка.
Глава 18
Старец остановился у ворот деревни, утомленно опираясь на посох из молодого дуба. Словно приветствуя путника, в деревне медведичей прокричали третьи петухи, оповещая о наступлении нового дня. Старик грустно покачал головой, разглядывая покосившиеся ворота.
– Не по-хозяйски. Надо бы подправить.
На смотровой башенке показалось угрюмое лицо пожилого мужчины, грустно пробормотавшего в ответ:
– Тяжелые они, не поднять мне одному. – Старейшина медведичей окинул внимательным взглядом немолодых лет странника. – Куда путь держишь, старик?
Путник поднял голову, разглядывая спросившего веселыми голубыми глазами. Улыбнувшись, он довольно пригладил свою длинную бороду.
– В деревню медведичей мой путь лежал. К старейшине Белославу.
Старый медведич удивленно моргнул, подслеповато вглядываясь в лицо путника. Да вроде не знакомы они.
– Ну, я Белослав. – Старейшина махнул рукой, боязливо спускаясь по шаткой деревянной лестнице. – Проходи, коли пришел, гостем будешь.
Ворота со скрипом отворились, впуская усталого путника. Войдя в деревню, старик с любопытством огляделся по сторонам. Десятки изб тесно жались друг к дружке, горестно выставив напоказ забитые досками накрест двери.
– Что, Белослав, – спросил странник, оглядывая пустые дворы, – тяжело нынче живется? Гляжу, опустела твоя деревня.
Старейшина горестно кивнул в ответ, приглашая гостя пройти в дом.
– Не сладко живем, дорогой гостюшка. Прости, имени твоего не знаю.
Путник остановился в пороге, задумчиво взглянув на старейшину.
– Стар я уже, Белослав. Уж и имя свое истинное позабыл. Потому зови меня Вестуном. – Путник переступил порог избы, приветливо склонившись в поклоне перед хозяйкой дома. – Здрава будь, хозяйка Любава. Благодать твоему дому.
Любава удивленно обернулась к двери, разглядывая незнакомого гостя.
– И вам поздорову, мил-человек. Что-то не припомню я вас.
Белослав вошел в избу вслед за Вестуном и гостеприимно произнес:
– Присядь на лавку, мил-человек, отдохни с дороги. В ногах правды нет. – Откашлявшись в кулак, старейшина подозрительно спросил: – А откуда тебе имя жены моей ведомо?
Вестун лишь улыбнулся, присаживаясь на лавку и вытягивая утомленные дальней дорогой ноги.
– Не хмурься, Белослав, нет у меня лихих помыслов. Просто о хороших людях слава далеко разносится. Можно ли водицы испить, хозяюшка? – Спросил странник, оглядывая избу и удовлетворенно кивая головой. – Сразу видна женская рука. В чистоте дом содержите.
Старейшина удовлетворенно кивнул, присаживаясь к столу напротив гостя, и улыбнулся жене.
– Любавушка. Накрой на стол, что там со вчерашнего осталось.
Хозяйка грустно вздохнула, молчаливо кивнув в ответ, и принялась греметь чугунками, собирая на стол нехитрую снедь. У глаз Вестуна залегли веселые морщинки, и он произнес, обращаясь к Белославу:
– Спасибо за гостеприимство, хозяин. Не утруждай хозяйку стряпней, не голоден я. – Гость взял в руки черпак с водой, услужливо поднесенный Любавой, и с наслаждением утолил жажду, благодарно прошептав: – Хороша водица! Молоко у коровы твоей, должно быть, сладкое.
Белослав отвел взгляд, горько усмехнувшись:
– Померла наша корова. Год назад, вместе с теленочком. – Старик стиснул свой жилистый кулак, гневно стукнув им по столу. – Не того знахаря я в хлев пустил! Да и вообще, в жизнь нашу...
Вестун понимающе кивнул, словно ему была известна грустная история из жизни медведичей.
– И кто нынче в деревне остался?
– Детишки да старики, – прошептал Белослав, тут же цыкнув на разрыдавшуюся Любаву: – Не реви, баба! Дождь накличешь.