– Брат мой Стоян! – раздался с носилок возмущенный голос Рамуноса, приподнявшегося на локте. – Я сам буду командовать своими воинами. Немедленно верните Крама! Я сам отдам ему приказ.
Стоян злобно ощерился, обернувшись к Вандалу:
– Мне надоело хрюканье этого борова! Заткни его, брат!
Вандал радостно кивнул, быстро направившись к носилкам хаттского царя. Рамунос удивленно взглянул на приближающегося к нему воина. Взгляд царя медленно скользнул по его руке, испуганно задержавшись на длинных крючковатых медвежьих когтях.
– Что с твоей рукой, воин?
Вандал ухмыльнулся в ответ, стремительно бросившись к носилкам, и, словно коршун с небес, обрушился на свою добычу. Вопли испуганных слуг слились с криками боли Рамуноса, чью плоть принялись безжалостно рвать медвежьи когти Вандала.
– Заткни его, брат! – вновь прорычал Стоян, недовольно покосившись через плечо.
Вандал взмахнул лапой, одним ударом вспарывая горло Рамуноса и прекращая его страдания. Окровавленная гроздь винограда упала наземь. Глаза хаттского царя вопросительно воззрились в небеса, словно осуждая их за несправедливость.
Стоян отвернулся от носилок, безразлично пожав плечами:
– Я ведь обещал тебе бессмертие, Рамунос. – Ведьмак расхохотался, поднимая глаза к небесам, и прокричал, обращаясь к улетающей ввысь душе: – Теперь ты бессмертен!
– Становись! – скомандовал Тугдаме, поднимая ввысь правую руку.
Словно эхо, зазвучали голоса тысяцких и сотников, передающих команду воеводы. Храп лошадей, лязг доспехов и ругань воинов, занимающих положенные им места, слились в единый поток. Малюта нетерпеливо гарцевал на Гнедыше, наблюдая, как медленно Дружина выстраивается птицей, расправляя свои огромные крылья. Разглядывая стан врага, где суетливо сновали воины, готовясь к битве, медведич улыбнулся.
– Ты прав, воевода, в центре они удара ждут. В пять рядов копейщиков выставили. – Тысяцкий нетерпеливо поднял коня на дыбы, простонав: – Командуй, Тугдаме, не томи!
Воевода нахмурился, пригрозив ему кулаком, и взглянул на летящую в небесах ладью. Корабль Ратибора уже миновал Дружину, устремившись к вражьему стану.
– Ждем, – проронил Тугдаме, наблюдая за грациозным полетом чудо-ладьи. – Ратибор первым битву начать должен. Ждем! – Вынув клинок из ножен, воевода поднял его вверх. Двадцать тысяч клинков как один с лязгом покинули ножны, сверкнув на солнце. – Ждем!!! – Голос Тугдаме сорвался на крик. Глаза его неотрывно наблюдали за кораблем, зависшим над вражеским станом. И вот в небесах грянул первый гром, и с ладьи Ратибора ударили десятки ослепительных молний, испепеляя воинов Чернобога. – За мной! Ура-а-а!!!
Испуганно заржав, кони сорвались с места, быстро переходя в галоп. Пригнувшись к гриве Гнедыша, Малюта зачарованно смотрел вперед. В небесах сверкнула ослепительная молния, ударяя в корабль Ура. В тот же миг волшебное копье Ратибора с оглушительным треском извергло из себя десятки молний, выжигая врагов. В небесах вновь раздался раскатистый гром, холодный ливень обрушился на землю. Малюта нервно ухмыльнулся, крепче сжимая рукоять меча.
– Воевода, небеса оплакивают наших врагов!
– Удачи, медведич! – прокричал Тугдаме, сворачивая к левому флангу и уводя за собой Сварожью Дружину. – Не поминай лихом!
Конная лавина распалась, и лишь голова «птицы» устремилась к центру, отвлекая на себя основной удар. В одно мгновение лица врагов стали четкими, и Гнедыш на всем скаку врезался во вражеский строй. Защищенная доспехом грудь жеребца безжалостно ломала острые копья врагов. Взмахнув клинком, Малюта нанес первый удар, громко закричав в призыве:
– Ярослав! Яросла-а-ав!!!
Сидя на коне в центре войска, Ярослав дернулся, словно его ужалила пчела. Взгляд медведича блуждал по лицам накативших волной дружинников, пытаясь отыскать того, кто вызывал его на поединок.
– Яросла-а-ав!!!
Рука молодого медведича потянулась к клинку, уверенно выхватывая его из ножен. Дернув повод, Ярослав направил коня к месту сражения. Голос воина призывал его. Брат явился, чтобы завершить их поединок.
Корабль чародея завис над полем битвы, опустившись ниже и продолжая извергать смертоносные молнии. Вдруг, перепрыгивая через борта ладьи, вниз посыпались обнаженные воины. Обрушившись на головы врагов, вооруженные одними лишь мечами, они с яростными криками вступили в бой. Забирая десятками жизни врагов, волхвы уверенно прорубались сквозь вражеский строй, направляясь к ведьминым котлам. Воины Чернобога падали к их ногам, сраженные молниями волховских клинков. Мечи врагов, словно по волшебству, избегали их обнаженных тел.