– Он пошатнул равновесие сил, – прорычал медведь, смерив ведьмака холодным взглядом карих глаз. – Чаша терпения испита до дна. Я забираю свой дар сторицей.
Ведьмак молчаливо кивнул, отводя взгляд от пугающих глаз зверя. Никто не смеет спорить с Богом, стерегущим врата Нави. Лишь он вправе решать, кому жить, а кому умирать. Вновь взглянув вслед зверю, ведьмак с облегчением усмехнулся. Огромного медведя и след простыл, словно и не было его здесь никогда.
Стоян поднял свой меч, направившись к смертельно раненному Ратибору.
– Ты славно бился, старик. Для меня великая честь забрать твою жизнь.
Сильный порыв ветра заставил ведьмака пошатнуться, и в следующее мгновение волна огня отбросила его прочь. Вскочив на ноги, Стоян выругался, сбрасывая с себя дымящуюся накидку. Оглянувшись по сторонам, он яростно зарычал – все вокруг пылало в огне. Солнце нехотя покидало небосвод, выглядывая из-за горизонта своим пылающим краем. Ведьмак в бессилии воздел руки к небесам, сетуя на неторопливость божественного светила. Ему нужна была тьма, дарующая силы Нави!
Стоящий на носу ладьи Правитель вновь поднял божественный лук. Взглянув туда, где все было охвачено огнем, он спустил тетиву. Семь огненных вихрей устремились к полю битвы, выжигая все на своем пути. Зорко вглядываясь в даль, Правитель застонал, разглядев лежащего без движения Ратибора.
– Сейчас, брат мой. Только не умирай, – прошептали губы Великого Ура.
Корабль быстро устремился вниз, повинуясь взмаху его руки. Окинув взглядом пожарище, возникшее на поле битвы, Правитель осуждающе взглянул на свое грозное оружие.
– Боги свидетели – я этого не хотел!
Золотая тетива лопнула, словно освобождая от пут крылья птицы. Лук вспыхнул синим пламенем, обернувшись огромной чайкой, и выпорхнул из рук Правителя. Взмыв к небесам, птица громко вскрикнула, будто сожалея о своих деяниях.
Проводив ее полет прощальным взглядом, Великий Ур воскликнул:
– Прощай, диво дивное! И спасибо тебе за твою службу!
Небесная ладья опустилась наземь. Покинув корабль, Правитель бросился к умирающему Ратибору. Смерив гневным взглядом стоящего поодаль ведьмака, он произнес:
– Не сейчас, демон.
Стоян молчаливо кивнул, давая ему возможность забрать тело Ратибора. Глаза ведьмака насмешливо наблюдали за горем своего заклятого врага.
– Вот и ты утратил брата, Великий Ур!
Миновав многолюдную толпу горожан, Беспута выбежала к крепостной стене. Стоящие в дозоре ратники преградили ей путь, ругаясь.
– Куда прешь, девка?! Битва в самом разгаре, марш домой!
– Мне нужно. – Беспута уперто склонила голову, двинувшись к крепостной стене. – Муж у меня там!
Ратник схватил ее за руку, грубо выталкивая за оцепление.
– У всех мужья. На то она и война, чтобы мужи свои семьи боронили. – Глаза воина погрустнели, глядя на чуть не плачущую красавицу. – Ну, чего ты сразу нюни распустила? Говорю же, не положено...
Ратник умолк, пристально вглядываясь в ее прекрасное личико. Вдруг улыбнувшись, девушка коснулась его плеча со словами:
– Это иных пускать не положено. А меня можно. Правда? Я ведь самого тысяцкого жена.
Ратник неуверенно кивнул головой, расплываясь в глупой улыбке.
– Ну, раз такое дело, – пробормотал он, обернувшись к воинам. – Пропустите! Это жена тысяцкого, ей можно...
Беспута уверенно прошла сквозь оцепление. Улыбка покинула ее лицо, и, сплюнув наземь, колдунья выругалась:
– Тьфу! При живом-то муже мужичье нечесаное соблазнять!
Взбежав по ступеням на крепостную стену, девушка оттолкнула опешившего ратника, прильнув взглядом к бойнице.
– Ты чего это, рыжая? Тебя кто сюда пустил? Да я сейчас старшину кликну...
Сверкнув гневным взглядом на безусого воина, едва переступившего юный возраст, Беспута прошипела:
– Мужу пожалуюсь, он тебе враз голову открутит. Малюта – тысяцкий из Дружины. Знаешь такого?
Ратник умолк, возмущенно наливаясь румянцем. О тяжелом характере Малюты слышали все воины Асгарда. Многие даже убедились, что и кулаки его не менее тяжелы, чем нрав. Не найдясь, что ответить, воин молчаливо проглотил обиду, отходя в сторонку.
Беспута взглянула на поле боя. Словно две лавины, столкнулись в кровавой сече десятки тысяч воинов. Сварожья Дружина, смяв левый фланг вражеского воинства, увязла в битве. Девушка прикрыла глаза, потянувшись ладонью в поисках любимого. Вдруг, отдернув руку, словно обожглась, она охнула.