– Ты воистину – Ратибор. В искусстве боя нет тебе равного среди Уров.
Старик с трудом покачал головой:
– Не о таинстве боя я говорю, брат мой. О моем взгляде на мир, на людей, на жизнь. Могучих воинов и на темной стороне хватает. И не важно, кто будет сильней в бою, мои воспитанники или демоны. Главное, чтобы дети мои себя не потеряли. Веру в себя. Веру в Творца. Веру в дружбу. Ведь дружбу так же, как свадьбу, на небесах благословляют. И тогда мы сможем одолеть Тьму. Как думаешь, брат?
– Мы обязательно одолеем ее, – пообещал Правитель, склоняясь над ним, чтобы слышал лишь Ратибор. – Я разбудил «Ковчег». Жди меня, брат, скоро мы вместе пойдем по лунному пути.
Ратибор понимающе кивнул, крепко сжав ладонь Правителя. Морщины на его лице разгладились, и с последним вздохом душа великого мастера отправилась в дальний путь. Туда, где всех нас ждет Отец, дающий искру всему живому. Туда, куда уходят предки встречать своих детей.
Правитель склонил голову в печали. Одинокая слеза скатилась по его щеке, оплакивая смерть друга. Старый волхв – хранитель капища подошел к нему, по-отечески обнимая Великого Ура за плечи.
– Не горюй о нем, – промолвил жрец, разделяя печаль чародея. – Мы все сделаем, как полагается. Ступай, Великий, живые ждут твоей помощи.
Кивнув, Правитель поднялся на ноги, задержавшись взглядом на клинке Ратибора. Подняв меч старого мастера, он поклялся:
– С твоим клинком, брат Ратибор, с твоим именем в бой пойду! – Оглянувшись на воинов личной охраны, Правитель произнес: – Окончена ваша служба, воины. Все на стену, там теперь каждый меч на счету!
Выйдя из храма Велеса, Ур решительно направился к крепостной стене. Острый клинок Ратибора сверкал в его руке, словно солнечный луч, готовый разить тьму.
...Наступила ночь, даруя воинам долгожданную передышку. Наконец-то прекратился ливень, словно выплакал Отец Небо все слезы по неразумным чадам своим. Десятки тысяч защитников Асгарда спали у костров, обняв верные мечи. Первый день сражения измотал воинов. Грусть и печаль легли на их плечи неподъемной ношей.
Прислонившись спиной к холодному камню крепостной стены, Малюта молчал, крепко обняв Беспуту. Тяжелые мысли одолевали его, не давая уснуть. Спящие вокруг воины то и дело стонали, обливаясь холодным потом и зябко кутаясь в плащи. Медведич вздохнул, видя, что воинов одолевает лихорадка.
– Совсем озябли, парни. Видать, простыли под ливнем.
Беспута открыла глаза, горько усмехнувшись в ответ.
– Не ливень их застудил, милый. – Колдунья повела носом по ветру, словно собака, распознающая знакомый запах. – Трясея хворь наворожила, чтоб ей пусто было! Ворожея она слабая, убить никого не может, а вот болезнь наворожить – это ей по силам. Обессилит воинов ее лихорадка.
Малюта нахмурился, тихо выругавшись под нос:
– Чтоб их черти забрали, твоих подруг.
Беспута усмехнулась, лишь крепче прижимаясь к любимому. Он один был ее надеждой и опорой. Нет более никому веры в этом мире.
– Да какие там подруги, милый. – Беспута вдруг стала серьезной, вспоминая былые времена. – Дружили, как кошки с собаками. Все умениями колдовскими друг перед дружкой кичились. Да перед Стояном красовались, любви его добиваясь. Ох, и задурил он нам мозги! Любила ведь я его всем своим сердцем. Все бы отдала, чтобы возле него быть. – Малюта удивленно взглянул на нее, не веря своим ушам. – Да, милый, ради него, проклятого, я бы жизнь отдала – голову бы на плахе сложила! Только все это раньше было. Было, да прошло. Слепа я оказалась в своей любви. А потом поняла: никого из нас он не любит. Ни меня, ни Ледею. А Верею и подавно никогда не любил. Лишь войну он любит и свое место в ней. Он истинный сын Чернобога.
Слушая ее излияния, Малюта погрузился в размышления. Значит, обманул травник Чернаву? Не было между ними никакой любви? Медведич нахмурился, коротко обронив:
– Почем знаешь, что Ледею не любит?
Беспута горько усмехнулась, взглянув на небо, мерцающее тысячами звезд.
– Плевать ему на Ледею. Я раньше все не могла понять, что он в ней нашел, чего у меня нет? Я и личиком краше, и любовь моя к нему была настоящей. А потом поняла. Ребенка она его носит. Морана дала ей то, что он не мог получить ни от одной из нас. Она дала ему сына. И теперь он рвется на его зов, словно ночной мотылек на огонек. Морана играет его чувствами так же, как играет судьбами людей. В коварстве нет ей равных. Была бы и я сейчас по ту сторону стены, если бы не Верея. Спасибо подруге – вразумила.
Беспута умолкла, задумавшись над собственными словами. Все не верилось, что ей удалось вырваться из когтей беспощадной богини. С того самого дня, как сбежала она от Стояна, страх, словно тень, следовал за ней. Как ни скрывалась она от него, словно лисица, след путая, а вот он, ведьмак, – стоит под стенами Асгарда. Ох, не оставит Стоян ее проступок безнаказанным! Колдунья испуганно поежилась, крепче прижимаясь к медведичу.