Правитель бросился к месту прорыва, выкрикивая на бегу заклятье. Лестница под ногами захватчиков затрещала, распадаясь на части и роняя воинов наземь. Выхватив меч, Ур вступил в бой, прорываясь к ведьмаку, чей кнут неутомимо сеял смерть. Острый меч Ратибора засверкал в ослепительном танце, расчищая дорогу к разлютовавшемуся врагу.
Почувствовав приближение чародея, старый ведьмак обернулся, встретившись с ним взглядом. Глаза ведьмака затянулись мраком, и, принимая свой истинный облик, он оскалился огромными звериными клыками.
– Иди же ко мне, Ур! Иди, божья овца, Пастух снимет с тебя шкуру!
Правитель замер, собирая все силы перед решающим броском. Пастух был грозным и коварным противником. Его кнут танцевал, словно разъяренный змей, жаля камень стены и оставляя на нем отметины. Глаза колдуна блестели чернотой бездны, пытаясь поймать ускользающий взгляд чародея. Ур знал – нет более коварной ловушки, чем глаза колдуна. Сосредоточив все свое внимание на острие клинка, он замер в напряженном ожидании. И демон не выдержал, бросился в атаку. Кнут с шипением рассек воздух, устремившись к чародею. Сверкнул меч, рассекая грозное оружие ведьмака на части. Упавший наземь кусок кнута тут же обернулся змеем, устремившись к ногам Ура. Наступив на шипящего гада ногой, Правитель усмехнулся:
– Старый трюк, Пастух. Ты так и не поумнел за тысячи лет.
Взмахнув клинком, Правитель сделал шаг навстречу врагу, желая завершить поединок. Нога его ступила в тень колдуна. Пастух расхохотался, его тень метнулась к чародею, вдруг зажив собственной жизнью. Словно сотканный из мрака воин восстал перед Уром, заключая его в свои ледяные объятия. Ведьмак ликующе обнажил клинок, воскликнув:
– Смотри под ноги, Великий Ур! Где тень – там свет теряет силу!
Правитель застонал от напряжения, силясь вырваться из колдовских пут ведьмака. Смертельный холод растекся по его телу, медленно подбираясь к сердцу, замирающему в груди. Руки чародея онемели, едва удерживая занесенный для удара меч. Правитель горько усмехнулся:
– Как глупо, ступить в тень...
Размахнувшись мечом, Пастух вдруг охнул, споткнувшись. Рухнув на колени, он выронил меч, обхватив руками голову.
– Убей меня! Убей!!!
Правитель удивленно моргнул, услышав истошный крик Элкора. Тень ведьмака разжала свои ледяные объятия, вновь падая наземь.
– Элкор? – Правитель с облегчением вздохнул полной грудью. Сердце его гулко ухнуло в груди, вновь разнося по жилам кровь. – Где ты, брат?!
Пастух бился в конвульсиях у его ног, сражаясь с освободившимся сознанием Элкора. Сквозь ругань и стоны ведьмака вновь раздался крик чародея:
– Руби голову, брат! Не удержать мне его, уж больно силен...
Оцепенев, Правитель проглотил тяжкий ком, подкативший к горлу. Руки его нерешительно сжали рукоять занесенного меча.
– Спасибо, брат Элкор. Прости меня!!! – Сверкнувший в солнечных лучах клинок снес голову с плеч Пастуха. Выронив меч, Правитель упал на колени, склонившись над телом врага. – Прости, Элкор! О, Боги, за что мне такие испытанья?!!
Наставник прошелся по залу, внимательно изучая лица учеников. Вот они, надежда и опора Урая – те, кто понесет слово Истины в самые дальние уголки вселенной. Уже не мальчишки, но еще и не мужи, они все так же заглядывали ему в рот, как в первые дни обучения.
– Порою в жизни становится очень трудно, дети мои. Всякое случается. И когда собственных сил не хватает, помочь может друг, силой обладающий. – Наставник остановился, словно размышляя над собственными словами. – Только если отдаст он Силу свою добровольно. В том случае не корите себя за содеянное. И до конца дней своих помните подвиг друга. И отдавшего за вас свою жизнь отныне называйте братом.
Один из учеников поднял руку.
– Спрашивай, Элкор.
Молодой Ур, подающий большие надежды в волшбе, смущенно опустил взор, задавая вопрос:
– Наставник, а не будет греха в том, чтобы жизнь свою добровольно загубить? – Парень всплеснул руками, сетуя на корявость собственного языка. – Ну, в смысле, отдать ее, спасая брата. Не сочтет ли Творец это самоубийством? Не из трусости спрашиваю – дабы законы не нарушить.
Наставник понимающе кивнул, отвечая вопросом на вопрос:
– Ты думаешь, Творец слеп? Он видит все наши помыслы, все поступки. Не бойся, Элкор, нет греха в спасении жизни брата.
Ученики весело расхохотались, видя смущение на лице Элкора. Наставник едва повел бровью, и все тут же испуганно умолкли.