– Черт с тобой! Бери, коль не в тягость тебе слепая обуза. – Ведьмак приподнялся на локте, смерив молодого воеводу убийственным взглядом. Улыбка покинула его лицо, уступая место хищному оскалу. – Предупредить тебя хочу, Ярослав. Еще раз, щенок, на меня тявкнешь – на цепь посажу! А теперь – пшел вон!
Сверкнув угрюмым взглядом, Ярослав отправился прочь, готовить воинство к морскому переходу. Щеки его пылали гневом, от презрительного взгляда ведьмака саднило затылок.
– Скалься, скалься, серый убийца, – пробормотал медведич, зло сплюнув наземь. – Медведя еще никто на цепь не сажал!
Ладья Правителя плавно опустилась на вершину Меру, занимая свое место среди покинутых Урами кораблей. Сойдя с ладьи, Малюта восхищенно огляделся по сторонам.
– Красотища-то какая! – Медведич взглянул на молочные облака, укутавшие Меру, словно покрывало. – Отсюда и до Творца рукой подать? Скажи, Великий, не зря ведь это место для Капища избрано?
Правитель устало улыбнулся его детским эмоциям.
– Не зря, тысяцкий. Святое это место – пуп Земли-матушки. – Чародей прошелся вдоль кораблей братьев, каждого коснувшись рукой. Он был рад счастливому возвращению Великих на Урай. Живите долго, друзья мои, созидайте во славу Творца. – Святое это место, тысяцкий! А где святость – там и черти хороводы водят. Вот и сюда добрались, будь они трижды прокляты.
Улыбка покинула лицо медведича, едва его мысли вернулись к Асгарду. Окинув взглядом вершину горы, Малюта удивленно моргнул:
– Странная гора. Это сколько же каменотесов трудилось, чтоб придать ей столь правильную форму?
Вершиной горы был «Ковчег», борта которого за тысячи лет стали похожи на обросший мхом камень. Малюта направился к кораблю, желая прикоснуться к нему рукой. Десятки стражей молчаливо преградили ему путь, обнажив клинки.
Поджав губы, медведич отошел прочь, обиженно пробормотав:
– Просто потрогать хотел...
Правитель усмехнулся, дружески похлопав его по плечу:
– Нельзя тебе туда, медведич, не обижайся. Не твоего ума это дело. – Ур обернулся к ладье, с любопытством взглянув на колдунью, ощупывающую штурвал летающего корабля. – Что, красавица, понравилось в небесах парить? Может, сама попробуешь?
Беспута отдернула от штурвала руку, смущенно обернулась к чародею. Глаза ее блеснули азартом, и девушка произнесла:
– Может, и попробую. Не чувствую я в них магии. Вы на них летаете, как ведьмы на ступах. А парус, стало быть, – помело? – Правитель утвердительно кивнул в ответ, не отводя от нее заинтересованного взгляда. Умна девица, быстро суть вещей схватывает. Колдунья сошла с корабля, грустно вздыхая: – Как же вы такую тяжесть в небеса-то поднимаете? Да еще с людьми? Сильный наговор знаете?
Чародей загадочно улыбнулся, прикрыв свой единственный глаз.
– А я, девочка, глаза закрываю. Чтобы не видеть, какой он большой и тяжелый. – Ур весело расхохотался, разводя руки в стороны, словно пытался показать ей целый мир. Корабль покачнулся, оторвавшись от земли и вновь возвращаясь на место. – Не верь глазам, милая. Ведь как в народе говорят: глаза боятся – руки делают. В силы свои верь.
Колдунья восхищенно взглянула на корабль, словно примериваясь в мыслях поднять его в небеса. В шутливых словах Ур открыл ей глаза на безграничное могущество человеческого сознания. Не всем по силам ворожбой овладеть. Дар лишь в тех пробуждается, кто распознать его вовремя умеет. Иные отмахиваются от дара своего, не веря в собственные силы. А те, кто избрал для себя этот нелегкий путь, должны верить в силу дара, Творцом дарованного.
Правитель усмехнулся, взглянув в ее задумчивые разноцветные глаза.
– Все верно, девочка, у знающего в душе нет места сомнению. Сил вы своих не ведаете. Всего боитесь, во всем сомневаетесь. От того и жизнь ваша кривой дорожкой вьется. Доля – она ведь ровные нити прядет. А узелки вязать на тех нитях вы сами Недоле помогаете. Дурное дело нехитрое.
Малюта нахмурился, задумавшись над его словами. С сомнением покачав головой, медведич спросил чародея:
– Это что ж получается? Я сам виноват в том, что невесту мою ведьмак увел? Разве по своей воле я из дома родного ушел, полмира истоптав в ее поисках?!
Ур задумчиво взглянул на тысяцкого, возмущенного своей нелегкой судьбой.
– Нет, медведич, твоей вины в том. Провидение это. – Чародей улыбнулся удивленно моргнувшему Малюте, дружески обняв его за плечо. – Сам рассуди. Ушел ты из дому, и привели тебя ноги в Асгард. Здесь ты познал мудрость, судьбу свою рыжую встретил. Сегодня жизнь мою спас.