Глаза малыша закрылись, и он сонно засопел, убаюканный материнской песней.
Дверь горницы тихо открылась, и на пороге по-явился Правитель. Обернувшись, Чернава радостно улыбнулась, гордо прижимая к груди свое маленькое сокровище.
– Сын, – прошептала она, подходя к чародею. Вдруг, словно оступившись, Чернава отшатнулась. – Ты?!
Малюта неторопливо переступил порог, входя вслед за Правителем. Его глаза лишь вскользь коснулись Чернавы, остановившись на младенце в ее руках. Инстинктивно пряча ребенка от его глаз, Чернава промолвила:
– Не смотри так. Не виноват он в том, что у нас с тобой не сложилось...
Малюта горько усмехнулся, возвращаясь взглядом к девушке и пристально разглядывая ее лицо.
– Не бойся. Не держу более на тебя зла. Переболело. Вот дела-то! Думал, встречу тебя, и сердце лопнет от волнения. А оно даже не екнуло... Значит, не принадлежит оно тебе более.
Вслед за медведичем в горницу вошла Беспута. Подойдя к Малюте, она нежно прижалась к нему, впившись в Чернаву холодным угрожающим взглядом. Глаза девушек встретились, молчаливо расставляя все на свои места.
Правитель откашлялся, нарушая неловкую тишину:
– Вот и хорошо. Вот и славненько. – Он подошел к Чернаве, разглядывая спящего малыша. Мстислав тихо сопел, приткнувшись лицом к материнской груди. Его личико еще не успело налиться очаровательной красотой, присущей невинным младенцам. Ур удивленно покачал головой: – Дите как дите. Кто бы подумал, что в этом маленьком хрупком тельце заключена столь разрушительная сила.
Малыш недовольно заворочался, обеспокоенный столь пристальным вниманием к себе. Правитель отстранился, переведя взгляд на Чернаву.
– Готова ли ты?
Девушка опустила взор, пряча накатившие на глаза слезы.
– Боюсь я. Только нет для меня иного пути.
Правитель молчаливо кивнул, прислушавшись к топоту шагов.
– Пора, Чернава. Собирайся.
Дверь распахнулась, и в горницу ворвался испуганный Беримир. Едва отдышавшись, старшина вытянулся в струнку перед Правителем.
– Корабли подошли к острову. Вся стража уж на пристани собралась. Торопись, Великий, без тебя не устоять нам.
Чародей молчаливо кивнул, уводя Чернаву длинными коридорами Капища. Старшина непонимающе развел руками, растерянно прошептав:
– Дык близко они уже...
– Не журись, старшина! – Малюта хлопнул Беримира по плечу, бросив прощальный взгляд вслед Чернаве. – Не до битвы ему сейчас. На то верные воины остались – ты да я. – Медведич вздохнул, вынимая из ножен меч Лиходея. – Вот клинок себе ведьмачий справил. Хороша сталь! Как думаешь, Беримир, пройдет мимо меня хоть один вражий воин, если любимая моя на горе меня дожидаться станет?
Беримир усмехнулся, смерив взглядом могучую фигуру медведича.
– Ну, разве что если на вершине ждать тебя будет. Тогда, может, и выстоим.
Малюта рассмеялся, подмигнув растерявшейся невесте.
– Слышала, милая? Ступай на самую вершину, туда, где ладьи Уров стоят. – Беспута открыла рот, желая воспротивиться его наигранному веселью. Она ведь все понимала – уберечь от беды он ее хочет. – Ступай, говорю, не перечь мужу на людях!
Медведич грозно нахмурил брови, изображая недовольство. Направившись к выходу, колдунья сверкнула гневным взглядом, фыркнув:
– Над дружиной своей командовать будешь!
Малюта ловко поймал ее за руку, притягивая к себе и крепко прижимая к груди.
– Люблю тебя, рыжая, – ласково проговорил он, зарывшись лицом в ее волосы. – Жди на вершине. Приду за тобой.
...Потайная дверь со скрипом отворилась, впуская Чернаву в причудливый мир розовых небес. Остановившись у порога, Правитель нежно обнял ее.
– Теперь этот мир станет твоим домом. Здесь нет людей, лишь природа и животные, коих мы успели заселить. Будь счастлива здесь со своим малышом. – Чародей заглянул в ее блестящие от слез глаза, заботливо утирая мокрые девичьи щеки. – Не плачь. Здесь ты будешь счастлива. Ты будешь гулять с ним по лесу, звери станут ластиться у ваших ног. Здесь им незнакома человеческая жестокость. И сын твой будет любить их. Ошиблась Морана в своих хитромудрых планах. Злость навеки уснет в нем. И некому будет ее пробудить. Научи его жить по Прави.
Чернава молчаливо кивнула, остановившись у порога в иной мир. Бережно прижимая к груди младенца, она тоскливо улыбнулась Уру.
– Ты воистину – Великий Чародей. – Девушка зарыдала, уткнувшись лицом в его грудь. – Нет, я ни о чем не жалею. Не жалею о том, что полюбила Стояна. И пусть он демон, пусть он сеет зло на Земле, все равно я люблю его. – Чернава улыбнулась сквозь слезы, увидев беспокойство на лице Правителя. – Нет-нет, не бойся, я более не поддамся его соблазнам. Но я буду любить его. И буду любить нашего сына. И я воспитаю его человеком. Передай ему это, прошу тебя. Пусть Стоян знает, что его единственный сын жив. Быть может, это смягчит его каменное сердце в той безжалостной войне, которую он ведет против человечества.