Потянувшись к блюду с фруктами, Стоян криво усмехнулся, отрывая виноградную гроздь.
– Я благодарен тебе, Рамунос, но воин не должен так жить. Такую жизнь может позволить себе лишь победитель, почивающий на лаврах. А моим победам еще лишь суждено свершиться.
Хаттский царь понимающе кивнул и хлопнул в ладоши. Двое рабов внесли в зал тяжелый ларец, украшенный самоцветами. Поставив его перед ведьмаком, слуги беззвучно удалились. Рамунос откинул с ларца крышку, внимательно наблюдая за реакцией Стояна. Ведьмак лишь мельком окинул взглядом холодное сияние золота и самоцветов и вновь вернулся к еде. Через мгновение Рамунос произнес:
– Твое лицо – лицо мужественного воина. Я не вижу на нем следов жадности. Прими мои дары как залог долгой и крепкой дружбы между нашими народами. – Чуть помолчав, Рамунос коснулся рукой злата, спросив: – Одного не могу понять. Скажи мне, брат, почему ты восстал против Империи? Неужели сытая жизнь не прельщает тебя?
Ведьмак неторопливо продолжал ощипывать виноград, поглядывая на веселящихся в бассейне девушек. Хитер Рамунос. Хитер и скрытен в своих помыслах. Дарами одаривает, женщин предлагает. Наконец, обернувшись к хатти, ведьмак усмехнулся.
– Не ищи во мне слабину, Сияющий Рамунос. Нет ее во мне. А сытость... Что есть сытая жизнь? Овца ведь тоже сыто живет, обогащая пастуха шерстью и мясом. Настоящий мужчина не должен уподобляться овце. – Он впился в Рамуноса пристальным взглядом, добавив: – Многих испепелило сияние золота. Когда-то и ваши предки пресытились благами сытой жизни. Ни к чему хорошему это их не привело.
Щеки Рамуноса запылали гневом, едва пробиваясь сквозь оливковый окрас кожи. Отведя от Стояна взгляд, хатти произнес:
– Не тебе судить о жизни Великих. Они высоко поднялись, прежде чем рухнуть в бездну. Что ты можешь знать об их подвигах...
Глаза ведьмака сверкнули гневным величием, и он прорычал:
– Все ведаю, Рамунос. Они хотели сорвать запретные печати и взойти по Золотому Пути. Они хотели стать равными Богам. – Стоян протянул руку к ларцу, взял в ладонь крупный красный рубин и стиснул его в кулаке. – Они забыли, что не в злате сила – кровь многократно сильней! Я, Верховный Жрец, даровавший твоим пращурам бессмертие!
Испуганный Рамунос открыл в удивлении рот, видя, как из сжатого кулака Стояна потекли ручейки крови. Воздух колыхнулся от творимой ведьмаком ворожбы, и его речь медленно нахлынула на царя хатти, делая его послушным воле Стояна.
– Я могу дать тебе бессмертие и власть над целым миром. Ты воссядешь на трон, достойный потомка Атланта. Ты хочешь этого, Рамунос? Посмотри мне в глаза!
Взгляд Рамуноса встретился с холодными глазами ведьмака. Втягивая голову в плечи и чувствуя себя мышью под взглядом удава, хаттский царь покорно кивнул. Ведьмак расхохотался, одобрительно похлопав его по плечу. Поднявшись с подушек, он направился к бассейну с наложницами. Гостеприимство хатти не знало границ.
Глава 10
Малюта открыл глаза, оглядывая мутным взором окружающую обстановку. Убогая комнатенка с закопченными бревенчатыми стенами, лавка, стол, коптящая лучина. Потянувшись рукой, медведич осторожно коснулся живота. Кто-то заботливо укрыл его теплой овечьей шкурой. Живот отозвался ноющей, но терпимой болью, напоминая о схватке с ведьмаком. Облегченно вздохнув, Малюта вновь прикрыл глаза и улыбнулся. Жив... Медведич пошевелил руками и ногами, проверяя, не сломаны ли кости. Слава богам, и руки, и ноги целы. Опираясь о топчан, Малюта с трудом сел, натужно кряхтя и обливаясь потом. Затекшая от длительного лежания спина стала радостно покалывать, реагируя на прихлынувшую в мышцы живительную кровь. Малюта лишь осуждающе покачал головой – совсем ослаб. Ненависть к собственной слабости заставила его уперто стиснуть зубы.
– Ничего, выкарабкаюсь. Главное, что голова цела.
Из сеней донесся чей-то негромкий тревожный разговор, заставивший его настороженно прислушаться.
– Не виновата она, Великий Ратибор. Матушкой да батюшкой своими клянусь. Не губите девку, нет на ее руках людской крови. Морокой мы ее звали, дар у нее к ворожбе особенный. Ну, там, глаза отвести, морок навести...
– Да знаю я, что такое морок, – Ратибор недовольно вздохнул, испытующе глядя на Беспуту. – Князь Велислав велел поутру предать ее огню. Что мне прикажешь делать? Да и заслужила ли она прощение? К тебе веру имею – сам видел, как тысяцкого исцеляла. Да и от ведьмака ты по собственной воле ушла. Верю я твоему рассказу, потому как за версту ложь чую. А ей какая вера? Злыдня из темницы освободила!