Ур негодующе пригладил свою длинную седую бороду, пряча глаза от умоляющего взора Беспуты. Битый час уговаривала она чародея не предавать Мороку огню, только все без толку. Как Беспута ни старалась – и поручалась за нее, и клялась в ее невиновности, – Ур оставался непоколебим. Наконец, проглотив горький ком обиды, Беспута принялась осторожно привораживать, пытаясь очаровать бессердечного старца.
– Прошу тебя, Ратиборушка, – ее слова потекли бурной рекой, лаская слух старика, – пожалей ее, дуру. Она ведь баба хорошая, как и все мы. Обманули нас демоны. Нас бы пожалеть впору, а не казнить.
Ур весело расхохотался, отмахиваясь от Беспуты руками и утирая с глаз навернувшиеся слезы:
– Ой! Не могу... Прекрати ворожить, девка! Мочи нет такую похабщину терпеть.
Беспута возмущенно притопнула ножкой, отворачиваясь от хохочущего Ура. Наконец отсмеявшись, Ратибор по-отечески обнял ее за плечи.
– Не сердись, девица. Это ж надо было тебя таким талантом одарить. Да, изворотлива Морана в своих ухищрениях. – Ур восхищенно покачал головой, разглядывая колдунью с ног до головы. – Теперь понятно, почему тебя Беспутой нарекли. Только более так со мной не делай – могу и осерчать!
Беспута растерянно кивнула, опуская взор к полу и размышляя, как бы еще уговорить старца сохранить Мороке жизнь. Устав от ее настойчивости, Ур грустно произнес:
– Не кори себя, Беспута. Ни ты, ни я ей помочь не можем. Князь Велислав против совести своей идет. Я все волости рассенские облетел, свободные роды на Вече созывая. Боится он суда народного, вот и решил показуху перед людом устроить. – Отвернувшись от Беспуты, Ур открыл дверь, уходя в ночь. Задержавшись на пороге, он, не оборачиваясь, добавил: – Не могу я за твою Мороку вступиться, даже если бы желал этого. Пусть Судьба решит – жить ей или умереть.
Скрипнув ржавыми петлями, дверь захлопнулась, оставляя колдунью наедине со своими горькими мыслями. Вернувшись в дом, девушка охнула, увидев сидящего на топчане Малюту.
– О, Боги! – она бросилась к нему, пытаясь вновь уложить медведича в постель. – Чего это ты придумал? А ну ложись, слаб ты еще.
Нежно отстранив ее заботливые руки, Малюта впился взглядом в осунувшееся от недосыпания лицо Беспуты. Темные круги залегли под ее прекрасными глазами, яркие рыжие кудри нечесаны, словно девушка напрочь забыла о собственной красоте. Малюта утер потный лоб рукавом рубахи и прошептал:
– Сколько дней миновало?
– Седьмая ночь сегодня. – Беспута присела рядом на топчан, устало опустив руки. – Есть хочешь?
Малюта кивнул, почувствовав, как судорогой свело живот от одного лишь упоминания о еде.
– Хочу. Где мы?
Направившись к печи, девушка принялась по-хозяйски греметь казанами.
– У рассенов. Где же нам быть? Больно ты тяжел был, вот и не решился Ратибор в Асгард лететь. – Беспута быстро вернулась с теплым казанком, сунув его Малюте в руки. – Похлебку тебе сварила. У тебя ведь там все изрезано было. Ешь... э? Как тебя звать-то?
Медведич взялся за ложку, принявшись быстро налегать на еду.
– Малюта.
Беспута улыбнулась, наблюдая за тем, с каким аппетитом он поглощает ее нехитрую стряпню. Прервавшись, Малюта покосился на нее.
– А ты чего не ешь?
Беспута улыбнулась, отмахнувшись рукой.
– Наелась, пока готовила. Вы – воины, вам много сил нужно. Это мы, бабы, едим, как придется. Да ты ешь, Малюта, на меня не оглядывайся. Я люблю смотреть, как мужик ест.
Медведич кивнул, вновь принявшись за еду. Наконец он насытился, отставил казан в сторону и обернулся к ней.
– И кого мне благодарить за спасение? Как звать-то тебя, рыжая?
Девушка горько усмехнулась, тут же надевая на себя привычную маску соблазнительницы.
– Беспутой меня кличут. А за спасение Ратибора благодари, если бы не его чародейство – помер бы ты от той раны. – Она взяла в руки гребень, принявшись вычесывать свою шевелюру, словно со старым именем вернулись и ее девичьи привычки. – После ведьмачьего меча еще никто не поднимался на ноги. Первым будешь.
Малюта кивнул, задрав рубаху и внимательно разглядывая огромный розовый шрам, воспаленно пролегавший через весь живот. Затянувшаяся рана еще слегка зудела, напоминая о себе мышечной болью.
– Да, чудеса. – Малюта почесал затылок, покосившись на прихорашивающуюся колдунью. – Странное у тебя имя, рыжая. Как-то язык не поворачивается тебя Беспутой называть. Неужто тебя матушка так нарекла?
Девушка расхохоталась, заплетая волосы в косу.