– Ну, вот и хорошо, что имя не нравится. А то нынче сватался, не подумавши. На тот свет, что ль, за собой звал?
Малюта нахмурился, пристально разглядывая ее с ног до головы.
– А я от своих слов и не отказываюсь. Мое слово крепкое!
Положив на стол деревянный гребень, Беспута обернулась к нему, деловито уперев руки в бока.
– Послушай меня, женишок. Я тебе не простушка деревенская. Я ворожея, каких поискать! И Беспутой меня богиня Морана нарекла. – Она грустно вздохнула, вдруг сменив свой резкий тон на более дружелюбный: – Ворожила я на тебя, Малюта, когда подруг ты моих мечом изрубил. Потому и в душу тебе запала. Забудь меня, медведич. Понял?
Малюта усмехнулся, осторожно вставая с лежака на подрагивающие от слабости ноги.
– Ворожила, значит? А я уж думал, привиделось мне, как ты мою рану своими горячими ладонями накрыла, кровь заговаривая. – Беспута молчала, испытующе глядя на него. Неторопливо подойдя к ней, медведич остановился, уверенно выдержав пристальный взгляд девушки. – У тебя глаза разные. У нас в деревне такая кошка была. Люди говорили, то ведьма в нее оборачивается.
Щеки Беспуты налились смущенным румянцем, и она опустила взгляд, прошептав:
– Бывает такое. Да я и сама что та кошка. Любого мужика могу приворожить. Вот и ты теперь в глаза мне заглядываешь, ластишься, словно щенок глупенький...
Малюта потянулся к ней ладонью, нежно коснувшись девичьей щеки.
– Не пугай меня своей ворожбой, рыжая. Не-ужто я истинную любовь от приворота не отличу? В душу ты мне запала. – Тяжело дыша, Малюта сделал последний шаг, прижимаясь вплотную к дрожащей Беспуте и крепко обнимая ее стан. – Ну, а если и приворожила, так на себя теперь и пеняй. Я ведь из рода Медведя. А к нему, если в лапы попала, уже не вырвешься. Пойдешь за меня, рыжая?
Растерянно улыбнувшись, Беспута попыталась отстраниться, лишь упершись спиной в теплую стену печи. Несколько раз она пыталась поднять на него глаза, тут же испуганно пряча их от его безумно пылающего взора. Сердце в ее груди стало истошно биться, словно попав в западню.
– Что ж это делается? – зашептала она, впервые в жизни ощущая, как тело предательски дрогнуло, желая прижаться к груди этого могучего воина. Бросив на него испытующий взгляд, она простонала: – Ты же еще слаб, дурачок...
Сомкнув на ней свои медвежьи объятия, Малюта жадно припал к губам Беспуты, ощущая всей своей сущностью ее пылающее желаньем тело. Легким движением, подхватив девушку на руки, он направился к лежаку, не отрывая взгляда от ее глаз.
– Каждую ночь ты мне снилась, рыжая. Забираю я тебя из рода твоего колдовского.
Обнимая Малюту за шею, девушка лишь крепче прижалась, прошептав ему на ухо:
– Баженой меня матушка нарекла. Только молчи об этом, ежели зла мне не желаешь...
Задыхаясь от усталости, Малюта приложился к черпаку с водой, утоляя жажду. Натянув овчину по самые глаза, Беспута наблюдала за ним испуганно-восхищенным взглядом. Сердце ее гулко билось в груди, впервые за долгие годы разнося по жилам сладость удовлетворения. Всю жизнь она дарила мужчинам свое тело и ласку, получая в ответ лишь похоть. А он дал ей любовь. Любовь и страсть – все то, чего ей так не хватало. Всхлипнув, колдунья без стеснения расплакалась. Слезы радости и счастья потекли по ее щекам.
– Ты чего, Бажена? – удивленно обернулся Малюта, бросая черпак в бочку с водой. – Обидел чем, милая?
Колдунья отрицательно покачала головой, утирая ладошками стремительные ручейки слез. Малюта подошел к ней, опустился подле на колени и бережно заключил ее лицо в свои крепкие ладони.
– Чего плачешь, глупая?
Неторопливо сев на лежак, девушка лишь пожала плечами, крепко прижимая голову медведича к своей прекрасной груди.
– Плачу, потому что дура. Жила неправильно, не того мужика любила. – Колдунья облегченно вздохнула, нежно гладя ладонью его жесткие кудрявые волосы. – Все мы бабы – дуры. Все в небесах витаем, женихов привораживаем, добро наживаем. Но никому еще колдовство счастья не принесло. Сами обманываемся да и других с жизненного пути сбиваем.
Малюта молчал, выслушивая ее излияния и удовлетворенно вдыхая сладкий запах ее прекрасного тела. В очередной раз всхлипнув, Беспута прошептала, горестно глядя куда-то вдаль:
– Эх, медведич, встретила бы тебя раньше – босой бы бежала за тобой на другой край света. – Мышцы на шее Малюты напряженно взбугрились, предчувствуя неладное. – А сейчас не могу. Ты хороший. Ты любить умеешь. Ты могучий и сильный воин. Поверь, Малюта, девки за тебя еще космы друг дружке повыдирают. Не пара я тебе, Малюта. Слишком уж я нагрешила в этом мире. Перед родом своим грешна, перед людьми, перед собой.