– А ты мне рот не закрывай! Может, кто и смолчит, а я все скажу, что думаю.
Хмурый сосед досадливо сплюнул под ноги, лишь пробурчав в бороду:
– Тьфу ты, дурья башка! Сгниешь в подполе за свой длинный язык...
Малюта недовольно нахмурился, понимая, что вече, созванное Уром, обречено на провал. Эх, рассены! Где же ваша гордость? Душа в пятки ушла, а вы ее топчете! Дали князю власть – по закону с него и спрашивайте. Малюта гордо выпятил грудь, вспоминая о древлянских традициях. Их-то князь никогда народ не ущемлял. Да, бывало, дружина своевольничала, только князь о том не ведал. Медведич тут же горестно вздохнул, вспомнив о разрушенном Древграде и разоренных родных деревнях. Былая гордость за древлян тут же растаяла, словно утренний туман. Слухами земля полнится. По осени много купцов приезжало в Асгард, сетуя о неудачном торге с древлянами. Мол, бедствует простой люд после восстания. Одни старики да бабы по деревням и остались, детишек малых от голода спасая.
Вот и показался торг. Малюта принялся пробиваться сквозь толпу поближе к княжьему дому. Сотни горожан толпились на площади, весело переговариваясь меж собой. Покосившись в сторону сложенного из хвороста костра, медведич стиснул зубы, поняв причину их веселья. Не правды пришел люд от князя добиваться – зрелище кровавое желают видеть. Разглядев стоящего в окружении дружинников Ура, Малюта уверенно направился к нему.
– Ошибся ты, Ратибор, положившись на совесть человеческую.
Окинув Малюту отрешенным взглядом, чародей грустно кивнул.
– Рад тебя видеть во здравии, тысяцкий. – Ратибор погладил ладонью свою длинную седую бороду, окидывая горожан внимательным взглядом. – Да, много сорняка пробилось на свет божий. Золотому зерну пасть негде. Эх, Велислав, что ж ты с родом своим сотворил! Какой пример ты им подавал! Не так должно жить внукам Даждьбоговым...
Дверь княжьего дома распахнулась, и на пороге появился Велислав, зябко кутаясь в теплую кунью шубу. Следующий по пятам князя воевода покосился на Ура неприязненным взглядом. Подняв руку в приветствии, князь неторопливо сел на трон, окинув ропщущий народ своим подслеповатым взглядом.
– Что-то я Ратибора не вижу, совсем слепнуть стал от старости. Великий Ур, покажись!
Сварожья Дружина сбилась плотным кольцом, ограждая Ура от возможных посягательств. Осуждающе покачав головой, Ратибор громко прокричал, отвечая князю:
– Это ты не от старости слепнешь, Велислав. Сияние злата тебя ослепило. – Подняв посох, чародей ударил им оземь. От того удара содрогнулась площадь. Горожане вмиг умолкли, с любопытством воззрившись на Ратибора. – Властью Асгарда, я, Ур Ратибор, объявляю вече открытым!
Народ радостно загомонил, одобряя слова Ура и с опаской поглядывая на усмехающегося в бороду князя. Подняв руку, Ратибор призвал горожан к тишине и продолжил:
– Я уже не молод, Велислав, но зрю ясно, до глубины души. И то, что я здесь увидел, мне не по нраву. Не по нраву такие деяния и людям, властью тебя наделившим. – Ратибор не сводил с князя своего пристального взгляда, словно пытаясь почувствовать хоть искру зародившегося сожаления. – Князь – тот, кто о роде своем печется. Кто оберегает слабого от притеснений сильных. Кто чтит законы и карает за беззаконие. Кто не обирает род собственный себе во благо. Лишь тот истинно верует в богов и достоин во главе рода своего встать. Так ли ты живешь, Велислав? Что скажете, рассены, по совести князь живет?!
С дальних рядов донеслись одинокие окрики, осуждающие князя.
– Не по совести правишь, Велислав!
– Непомерными податями обложил. Поди, в Асгард меньше платишь?
– Скоро у псов своих кости отбирать станем! Совсем с голодухи животы свело!
Рассенский воевода молодцевато бегал по крыльцу, зорко отыскивая взглядом выкрикивающих из толпы смельчаков.
– Ах вы оборванцы, – шептал воевода, рьяно демонстрируя перед князем собственную преданность, – ну, погодите, разбойники, после вече до каждого доберусь! Князь им не угодил...
Велислав же продолжал молчать, все так же усмехаясь в бороду. Недовольство народа стало нарастать, и, уже не таясь, люди стали выкрикивать обвинения из первых рядов:
– Чего улыбаешься, Велислав? Люди правильно говорят: не блюдешь ты законы княжьего стола. Не по совести налогами облагаешь. А кто воинов давеча погубил в битве за древлянское золото?