Беспута обеспокоенно коснулась его руки:
– Что с тобой, Малюта? – Колдунья удивленно моргнула, почуяв незримый всплеск ворожбы. – В каких облаках ты витаешь?
Открыв глаза, Малюта удивленно огляделся по сторонам, вынырнув из мира грез.
– Что? Все хорошо, любимая. Так, привиделось. – Поднявшись из-за стола, он вновь взялся за топор и направился к недостроенному дому. – Торопиться нужно. Чует мое сердце, мало нам времени на счастливую жизнь отведено.
Ратибор сошел с корабля, окинув довольным взглядом тысячи воинов Сварожьей Дружины, выстроившихся к смотру. Приветливо кивнув салютующему мечом Тугдаме, Ур произнес:
– Здрав будь, дружинный воевода. Вижу, готово твое воинство удаль молодецкую показать. – Ратибор довольно пригладил длинную седую бороду, разглядывая начищенные до блеска островерхие шлемы воинов. – Орлы! Красавцы! Один в один – богатыри!
Взволнованный Тугдаме лихо выпятил грудь, жестом приглашая чародея проследовать в сторону воинского плаца.
– Готовы, Великий Ратибор. Готовы мы и удаль показать, и дух воинский. Мои вои свой хлеб не зря жуют. Не буду нахваливать попусту, сам увидишь, как с оружием управляются.
Опираясь на посох, Ур торжественно прошествовал вдоль вытянувшихся в струнку воинов, каждого оделив пристальным взглядом. Удовлетворенный внешним осмотром чародей присел на вынесенную лавку, кивнул воеводе:
– Командуй, Тугдаме.
Хлопнув в ладоши, воевода громко прокричал:
– По коням, Дружина!
Несколько десятков воинов бросились к жеребцам, лихо запрыгивая в седло и разъезжаясь в протиположные стороны площади. Выхватив клинки с зачехленными остриями, задорно прикрикивая на коней, дружинники сошлись в поединке. Со звоном схлестнулись мечи, гулко ударились щиты, заржали взбудораженные кони, поднимаясь на дыбы. Ратибор внимательно наблюдал за тренировочной схваткой, иногда недовольно покачивая головой и покрикивая:
– Куда щит опустил?! Эх, слабак! А вот тот – молодец! Славный рубака!
Один за другим воины валились с коней наземь, бесславно покидая «поле битвы». Их места занимали новые десятки воинов. Каждый хотел показать свои мастерство и силу.
Ратибор поднял руку, прекращая конные состязания, и удовлетворенно прокричал:
– Достаточно, вои. Молодцы! Кто-нибудь из первого десятка в строю остался?
Спрыгнув с коня, Малюта отсалютовал мечом, снимая с головы тяжелый шлем.
– Слава Асгарду! – радостно выкрикнул медведич, единственный из первого десятка удержавшийся в седле.
– А, Малюта. – Чародей усмехнулся, одобрительно покивав головой. – Снова ты меня удивил. Твои воины сражались?
Малюта радостно кивнул в ответ, гордо оглянувшись на свою тысячу.
– Мои, Ратибор!
– Знатно рубятся, – задумчиво произнес Ур, испытующе разглядывая медведича, – каков командир, такие и вои.
– Все хороши! Я их и своему бою учу, Ратибор. Эй, дружинные, покажем Великому бой на топорах!
Десяток воинов выбежали из строя, вынимая из-за поясов секиры и прикрываясь щитами. По команде тысяцкого они вступили в бой, осыпая друг дружку градом нешуточных ударов тяжелых секир. Выхватив из-за пояса секиру и отбросив прочь тяжелый щит, Малюта бросился в самую гущу боя. Глаза Ратибора неотрывно следовали за ним, выискивая ошибки в мастерстве молодого тысяцкого. Наконец, чародей склонился к воеводе:
– Тугдаме, ты почему мне о нем никогда не сказывал?
Воевода озадаченно нахмурился, не понимая, в чем провинился.
– А чего там говорить? Малюта – один из лучших в Дружине, потому в тысяцких и ходит, несмотря на свою молодость.
Ур укоризненно покачал головой, смерив Тугдаме осуждающим взглядом:
– Не в Дружине его место, воевода. Ох, не в Дружине...
Малюта рьяно метался по плацу, меняя в бою то одного воина, то другого. Бросив секиры, воины вновь выхватили мечи, сойдясь в ратном поединке. Ур зачарованно наблюдал за сражением, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Наконец, возмущенно всплеснув руками, он вскочил с лавки, направившись к сражающимся воинам.