Ведьмак поднялся на ноги, весело расхохотавшись и панибратски хлопая хаттского царя по плечу.
– Да будет тебе хмуриться, Рамунос! Мы ведь друзья? Братья? Пойдем, брат, покажешь мне наше воинство. Поглядим, достойны ли наши воины славы своих великих предков.
Гарцуя в поле на жеребце, окруженный верными волками, Стоян радостно наблюдал гон колесниц. Сотни боевых экипажей неслись по кольцу, создав замкнутый круг смерти. Несколько сотен рабов, вооруженных щитами и боевыми дубинами, сбились в кучу, запуганно озираясь по сторонам. На каждой колеснице находилось по три воина: возница, лучник-копейщик и щитоносец. Ведьмак внимательно наблюдал, как колесницы медленно сжимают кольцо, словно гигантский удав, сдавливающий в своих объятиях обреченную жертву. Рамунос грустно восседал на носилках, укрывшись от палящих солнечных лучей. Казалось, ему не было никакого дела до происходящего. Власть ведьмака, коварством овладевшего его телом, сломила дух великого царя. Он в унынии наблюдал за происходящим сражением, размышляя над своим грядущим. Шестнадцать лет он будет в зависимости от воли этого страшного человека. Царь? Богочеловек? Нет, скорее раб, по собственной глупости отдавший себя в руки безжалостного господина.
Конь ведьмака нетерпеливо встал на дыбы, устав от длительного ожидания.
– Начинайте! – прокричал Стоян, отдавая воинству команду к атаке.
Крам протрубил в сигнальный рог, и десятки лучников спустили свои тугие луки, осыпая приговоренных рабов смертоносными стрелами. Крики боли и ужаса разнеслись над полем, сливаясь с грохотом колесниц и ржанием лошадей. Кольцо сжималось все плотней, вновь и вновь воины натягивали луки, выискивая бреши в защите противника. Один за другим сраженные их стрелами рабы падали наземь. Наконец у приговоренных к смерти сдали нервы, и с криками сорвавшись со своего места, они бросились в бой, желая прорвать смертельное оцепление колесниц. Забросив луки за спину, воины хатти стали осыпать бегущих к ним воинов короткими метательными копьями. Обреченные рабы усилили напор. Яростно хватая несущихся лошадей за удила, они опрокинули несколько колесниц, десятками погибая под копытами и телами лошадей. Прорвавшись сквозь смертельное кольцо, рабы бросились в бегство, спасая свои жизни. Дважды протрубил рог Крама, приказывая колесницам перестроиться. Поднимая тучи пыли, колесницы развернулись, выстраиваясь лунницей. Безжалостно жаля лошадей вожжами, хатти начали преследование. Их стрелы десятками сыпались в спины беглецам, усеивая бескрайнее поле их сраженными телами. Настигнув рабов, воины обнажили свои кривые мечи, быстро завершая затянувшуюся расправу над обреченными.
Стоян, удовлетворенно кивнув, радостно прокричал:
– Теперь у меня есть воины, способные дать бой Сварожьей Дружине! Это будет славная битва!
Над головой ведьмака раздалось тоскливое карканье, и крупный ворон, снизившись, сел к нему на руку. Застонав от бессилия и ярости, ведьмак взмахнул рукой, вновь отправляя птицу в полет.
– Прощай, Падун. Не думал я, что твой путь в Яви будет столь краток... – Обернувшись к носилкам Рамуноса, Стоян прорычал: – Мне нужны корабли, брат! Много кораблей!!!
Удрученно кивнув, хаттский царь отдавал команду носильщикам:
– На пристань! Мы построили много больших кораблей, способных нести по волнам величие народа хатти.
Глава 14
Выходя из лесу, Рыжий настороженно замер, разглядывая движущийся по тракту купеческий обоз. Густые леса родной земли закончились. Хорезм находился в нескольких днях пути, пролегающего золотыми бескрайними степями.
Хорезм. Великий торговый град, за высокими стенами которого сосредоточились несметные богатства мира. Самый богатый из городов после божественного Асгарда. Именно здесь сходились все торговые пути Империи, соединяя воедино искусство мастеров востока и запада. Ковры и ткани аримов, железо из рудников хатти, оружие древлянских кузнецов и гончарные изделия полуденных княжеств. Все диковинки мира съезжались сюда, чтобы распространиться по миру, прославляя труд мастеров, их создавших.
Внимательно изучив воинов, сопровождающих караван, Рыжий усмехнулся, потуже затягивая лямку заплечного мешка и выходя на дорогу. Ссутулив широкие плечи и слегка прихрамывая, он остановился на обочине, тяжело опираясь на посох.
– Здрав будь, купец! – приветствовал Рыжий хозяина обоза, изображая усталого путника. – Не подвезете калику до града Хорезма? Устали ноги грязь дорожную месить.
Охранники смерили оборванца презрительными взглядами, покосившись на хозяина в ожидании распоряжений. Полнотелый кряжистый купец, чей возраст едва переступил пятый десяток, недовольно поджал губы.