Молчаливо поклонившись учителю, чей тревожный взгляд лучился надеждой, волхвы отправились в путь. На ближайшем же перекрестке Рыжий, Калач и Берест разошлись разными путями, ни словом не обмолвившись о своих задачах. Все они хорошо понимали, каким бы сильным ни был твой дух – ворожба все одно язык развяжет. Колдуны – они даже мертвого разговорят...
– Чего замолчал, Рыжий? – купец нетерпеливо хлопнул его по плечу. – Сказывай, зачем в Хорезм направляешься? Ты ведь понимаешь, что стража оборванца в город не пустит. А со мной можешь проехать, ежели никакого злого умысла не имеешь супротив местной власти.
– Да какой там злой умысел, Велемудр. – Рыжий вздохнул, впервые снимая с себя маску весельчака. – Какие у калики бездомного могут быть помыслы? Где работу найти, чтобы на хлеб насущный заработать? Где на ночлег определиться? Хотя, слава богам, зима миновала, теперь можно и под чистым небом ночевать. Воровать я не умею, противно мне то занятие. Да и для здоровья опасно, бока так намнут, что век помнить будешь.
Купец хитро усмехнулся, бросив мимолетный взгляд на едущего в обозе стражника, играючи помятого рыжим каликой.
– Ну, думаю, бока тебе намять не так уж и просто. – Он расхохотался, видя улыбку, мелькнувшую на губах Рыжего. – В народе сказывают, что калика любого воина за пояс заткнуть может. Правда ли то?
Рыжий пожал плечами, отведя глаза от пристального купеческого взгляда:
– Воин воину рознь.
– Э, нет. Ты, брат, не юли. Я же видел, как ты над охранником изгалялся, словно над юнцом безусым. Где таким ухваткам научился?
Купец все не успокаивался, развивая нежеланный для волхва разговор. Вздохнув, Рыжий кивнул, согласившись ответить.
– Ну, хорошо. Поясню, как смогу. – Он задумчиво огляделся по сторонам, прислушиваясь к звукам леса. – Ты, купец, по всему миру путешествуешь. Знаешь, где ткани красивые изготавливают, где шкурки звериные за бесценок можно скупить. И о том никому никогда не скажешь, ибо то есть твое таинство. Так и мы, калики, таинство свое имеем. Много ли человеку в жизни надобно? Поесть с горсть да поспать до рассвета. Главное – жизнь сберечь, для того мы свое таинство боя и придумали. Так и живем, ходим по свету, мудрости набираемся и делимся той мудростью с достойными. С теми, для кого не злато и серебро являются ценностью, а слово Истины, коему нет цены в Яви.
Велемудр понимающе кивнул головой, надолго задумавшись над словами парня. Наконец он растерянно пожал плечами, осознав, что не все из услышанного ему понятно.
– Мудрость – это я понимаю. О таинстве боя вашего наслышан, знавал я одного волхва-насельника. – Велемудр хитро усмехнулся, поймав удивленный взгляд Рыжего. – Да ладно тебе коситься. Неужто я полвека прожил, а в людях разбираться не научился. То, что ты не простой путник, за версту видно. Ну, а как же дом, семья, дети? Неужели не хочется тебе где-нибудь корнями осесть, женой обзавестись?
Молодой волхв улыбнулся, неуверенно покачав головой:
– Да ведь молод я еще для оседлой жизни. Сначала нужно людей посмотреть, себя показать. Вот годков десять-двадцать попутешествую, а там можно и в насельники податься. Кто же людей на путь истинный наставлять станет, если все по домам попрячутся?
Купец усмехнулся, потянувшись к котомке и доставая оттуда лепешки с солониной. Переломив хлеб пополам, он протянул Рыжему немудреное кушанье, пробурчав:
– На-ка, набей брюхо. Поди, одной мудростью сыт не будешь.
– Благодарствую за угощение. – Волхв склонил голову в поклоне, принимая из рук купца еду. – Не знаю, чем и отблагодарить тебя, Велемудр. Может, оберег тебе на удачливую торговлю наговорить?
Купец лишь отмахнулся, принявшись за еду:
– Не нужно мне твоей благодарности. И оберег твой мне без надобности. Я привык больше на голову свою полагаться да нос по ветру держать. Главное, чтобы ум за разум не заходил, а удачливостью меня матушка Макошь не обидела.