Безобраз хищно ощерился, присаживаясь перед лесовиком на корточки:
– А ты призови. Кому в твоем хозяйстве жить надоело? Мавкам? – ведьмак расхохотался Лешему в лицо, насмехаясь над его угрозами. – Зови, давно у меня с лесными русалками любви не было. Чего ты пыжишься, старый?! Плевать мне на твои угрозы! Не поможешь мне – зад тебе подпалю. Может, тогда ты посговорчивей станешь?!
Леший неуверенно переминался с ноги на ногу, соображая, как бы правильно поступить. Безобраз ему однозначно не нравился, ибо от него веяло огромной колдовской силой. Да и слова его ничего хорошего не сулили. Лесовик задумчиво оперся подбородком на клюку, недовольно пробурчав:
– Сказывай, чего надо? Может, и помогу...
Безобраз удовлетворенно кивнул, быстро переходя к делу:
– В лес человек вошел, рыженький такой. Знать хочу, куда он путь держит.
Лесовик угрюмо кивнул, вспомнив молодого паренька, утром сошедшего с купеческого тракта.
– Ну, видал такого. Хороший мальчик, понимающий, уважительно к миру относится. Лепешку последнюю из котомки достал да мне под деревом положил. А тебе какое до него дело?
Ведьмак нахмурился, пристально вглядываясь в лесовика.
– Не суй свой деревянный нос, куда тебя не просят! Куда путь держит, спрашиваю? Говори, дубина стоеросовая! Я ведь тебе не мальчишка сопливый, я скорее из тебя лепешку сделаю!
Лесовик грустно вздохнул, понимая, что как бы ему ни нравился рыжий паренек, угостивший лепешкой, а с этим колдуном лучше не связываться. Обернувшись к лесу, Леший негромко свистнул, призывая кого-то. Из-за дерева испуганно выглянул заяц, настороженно поводя ушами.
– Сюда иди, косой! – нетерпеливо прикрикнул хозяин леса, подзывая серого трусишку.
Дрожа от испуга и припадая к земле, заяц нерешительно направился к Лешему. Склонившись к его длинному уху, старик стал с ним перешептываться, внимательно прислушиваясь к его ответам. Наконец лесовик отпустил помощника и обернулся к Безобразу:
– В Хорезм он идет.
Ведьмак пристально воззрился на Лешего, сурово пригрозив ему пальцем.
– Гляди, чурбан старый, если обманешь...
– Да куда ему еще идти? Разве ж там есть еще что-нибудь? Степь, да и только. Следы путает, а дорогу все одно в Хорезм держит. – Развернувшись, Леший направился в лес, удрученно потупив взор. – Тьфу ты! Самому от себя противно. Лепешку-то сожрал, а тут такая оказия. Стыдно, однако. Теперь людям хоть на глаза не показывайся – заплюют. Тоже мне, Хозяин леса...
Ведьмак насмешливо расхохотался ему вслед, чувствуя себя победителем. Сила всегда права, что бы там ни втемяшивали многомудрые Уры своим ученикам. Можно дружить с духами, дарами их ублажать, на свою сторону привлекая. Однако сильный тот, кто духа за бороду ухватить может, он всегда будет на голову выше.
– В Хорезме, значит, решил укрыться.
Безобраз недовольно нахмурился, понимая, что в Хорезм его банду никто не пропустит. Он покосился на развалившихся на привале волков, грязно ругающихся промеж собой и дерущихся за мех с медовухой.
– Да, – проронил ведьмак, разглядывая их разбойные рожи, – на добропорядочных горожан Хорезма мы как-то не очень похожи.
Безобраз, никогда не отличавшийся умом, надолго замолчал, пытаясь решить сложную для него задачку. Наконец ведьмак улыбнулся, словно его озарила гениальная идея.
– Раз в Хорезм только купцов запускают, значит, нужно купеческий обоз ограбить! – Он вскочил на ноги, бросившись с криками к отдыхающим воинам: – Чего разлеглись, пьянь?! Хватай коней да в лесу прячь. Не забыли, как привечать обозы? Все по местам! Ты в дозор, а ты берись за топор, нужно дерево повалить.
Воины радостно загалдели, вспоминая былые времена, когда они с Безобразом промышляли разбоем. Быстро попрятавшись в лесу, они принялись дожидаться ближайшего обоза.
...Рыжий неторопливо бродил людными торговыми рядами великого Хорезма. От обилия и многообразия товаров рябило в глазах. Разноцветные холсты, рубахи, портки. Разных размеров и форм горшки, по которым мастер-гончар звонко постукивал колотушкой, привлекая к себе покупателей. Работы из железа – от плуга до меча – сверкали, радуя глаз, начищенные хозяевами до блеска. В великом Хорезме можно купить все, что сделано руками человека. Приезжие купцы с пеной у рта торговались с местными старожилами, упорно добиваясь уступок в цене. Каждый кун сопровождался руганью и призывами в свидетели справедливых богов. Реки золота перетекали из одних кошелей в другие, когда удовлетворенные торгами купцы били по рукам.