Рыжий кивнул, вновь окинув взглядом лежащие на прилавке мечи.
– Вот так вот, мастер Шептун. Попробуй тут разберись, кто прав, а кто виноват. – Волхв поднялся с лавки, направившись к выходу. – Пойду я.
Шептун растерянно стал озираться по сторонам, не желая отпускать гостя с пустыми руками.
– Погоди, парень. Тебе ведь понравились мои клинки? Все ведь хороши, кроме одного? Выбирай себе любой из них, пусть это будет мой тебе подарок.
Рыжий покачал головой, испытующе глядя на мастера.
– А я не говорил, что тот меч мне не понравился. Я сказал, все мечи хороши, кроме одного. – Волхв замолчал, испытующе глядя на Шептуна, и тихо добавил: – Тот меч прекрасен. Только ковал его не ты. Другой мастер в него душу вкладывал. Видать, это его первенец, а, Шептун?
Старый мастер вновь нахмурился, отводя недовольный взгляд в сторону.
– Сказывай, как ты узнал, что не мой клинок? На всех мечах одно клеймо стоит.
Рыжий добродушно улыбнулся Шептуну, видя, что кузнец не на шутку расстроился.
– Да не обижайся ты на слова мои, мастер. Клеймо-то одно, а рука и мысли разные. Мне-то он без надобности, мне иной клинок жизнь бережет. – Волхв легонько щелкнул костяным посохом, показав на свет божий часть скрытого в нем клинка. – Его я ни на какой иной не променяю.
Мастер лишь мельком взглянул на клинок волхва, восхищенно сверкнув глазами.
– Знаю, – испуганно прошептал кузнец, наконец-то осознав, кто стоит перед ним, – знаю, кто такие мечи кует.
Рыжий кивнул, прерывая мастера на полуслове и прикладывая палец к своим губам.
– Вот и молодец, что знаешь. Так кто ковал тот меч?
Шептун вздохнул, грустно опуская голову и усмехнувшись:
– Подмастерье мой ковал. Совсем еще мальчишка, шестнадцатую весну встретил. Прав ты, парень, первый это его меч.
Шептун надолго замолчал, погрузившись мыслями в прошлое. Волхв терпеливо ждал продолжения рассказа, видя, как нелегко даются мастеру его слова. Старый кузнец бросил на Рыжего угрюмый взгляд из-под кустистых бровей:
– Я как его меч в руки взял, сразу понял – нет больше великого мастера Шептуна. Куда мне до его работы. Нет, когда-то и я такие мечи ковал, только прошли те времена. Видать, иссякла любовь к мечам в моей душе.
Рыжий кивнул, наконец-то разобравшись, что к чему. Гордыня мучила мастера, неимоверной тяжестью легла она на его грудь.
– Понимаю. – Волхв осуждающе покачал головой. – Придерживаешь его, значит? На меч свое клеймо поставил. Небось даже не похвалил паренька за его работу? Сказал, меч как меч, ничего особенного. Да, Шептун?
Мастер гневно сверкнул голубыми глазами:
– Не желаешь меч брать в подарок – ступай подобру-поздорову! Нечего в моей душе копаться. – Дрожащие руки мастера не находили себе места. – Я-то думал, ты мой труд среди людей славить собрался. А ты! Издеваться над стариком удумал?!
– Прости, Шептун, не хотел тебя обидеть. Талант – он богами дается. Только твой талант покинул тебя. К подмастерью твоему он перешел. – Волхв вышел из лавки, в последний раз коснувшись рукой меча подмастерья. – Пора ему своим клеймом мастера обзавестись. Отдай ему кузню, Шептун? Он же тебя до самой смерти на руках носить станет. Ни в чем не будешь нужды знать. Не гневи богов, дай пареньку дорогу.
Волхв направился дальше по рынку, оставив рассерженного мастера наедине с грустными мыслями. Правда – она ведь всегда горькая, в муках рождается, как дитя, с трудом на свет божий пробивается. И если никто руки ей не подаст, так и помереть может, не порадовав Явь своими талантами.
Выругавшись в бороду, Шептун вновь взял в руки крынку с медовухой. Налив полную чарку, он задумчиво замер, покосившись на любимый молоток. Долго молчал старый кузнец, размышляя. Наконец, поставив чарку на молоток, он вздохнул:
– А, может, ты и прав, калика. – Обернувшись к подсобке, кузнец прокричал: – Эй, Левый! Поди-ка сюда...
Из подсобки выскочил юный подмастерье, быстро дожевывая на ходу кусок лепешки с сыром.
– Звал, мастер?
Шептун кивнул, молчаливо поднимая «ручник» со стоящей на нем чаркой. Протянув молоток Левому, мастер пробурчал:
– Пей. – Слезы навернулись ему на глаза, и дрогнувшим голосом Шептун добавил: – Во славу Богов пей, что талантом тебя наградили. Быть тебе отныне мастером, Левый.
Принимая из рук старика молоток с чаркой, Левый лишь удивленно моргнул, пробормотав: