– Что ж вы под ноги лезете?! – в сердцах выкрикнул Рыжий, перепрыгивая через столы с товарами и вновь сливаясь с толпой. – Здесь и без вас есть желающие оторвать мою голову.
Безобраз выхватил меч, угрожающе размахивая им перед собой.
– Дорогу, овцы! – Перепрыгивая через корчащихся на земле стражей, он громко прорычал: – С боков обходите гаденыша! Десять золотых тому, чей меч его кровь прольет! Не дайте ему уйти с торга!
Рыжий стремительно бежал прочь. Он не мог принять бой здесь. Слишком много невинных людей могло погибнуть в том поединке. Вот и показались ворота торга. Стража врат выстроилась шеренгой, едва заслышав крики о воровстве. Волхв нерешительно замер, видя десяток кривых клинков, угрожающе сверкнувших под лучами яркого весеннего солнца. Местный десятник выступил вперед, яростно прорычав поверх круглого щита:
– Брось палицу, ворюга! За воровство в Хорезме руки лишают. Чего там у тебя в мешке?
Мешок за спиной вмиг потяжелел, словно напоминая о собственной значимости. Стиснув в бессилии зубы, Рыжий перехватил посох обеими руками, бросив мимолетный взгляд за спину. Погоня была уже близко.
– Не того за вора принимаешь. Только вот правоту свою доказывать мне некогда!
Старшина взмахнул мечом, отдавая стражникам команду:
– Взять наглеца!
Стража бросилась вперед, угрожающе размахивая своими кривыми клинками. Посох из рыбьей кости вдруг завертелся в руках Рыжего подобно молотильному цепу, раздавая налево и направо безжалостные удары. Звон клинков, треск разбитых в щепки щитов, стоны боли и ругань проклятий слились в один краткий и безумный миг. Последним наземь рухнул десятник, получив по шлему ошеломляющий удар посохом. Выронив из рук меч, он, заслонившись щитом, пытался уползти в сторону. Этот обезумевший оборванец, в один миг уложивший своей палицей десяток воинов, внушал ему страх.
Выбежав из ворот торга, волхв обернулся, бросив на десятника сожалеющий взгляд:
– Не того ты за вора принял! Стражу городскую поднимай! – Он ткнул пальцем в бегущего по торгу Безобраза. – Беда в ваш город пожаловала!
Рыжий стремительно побежал узкой улицей Хорезма. Мощь воина, следующего за ним по пятам, холодила его спину ледяной волной смерти.
Склонившись над лежащими у ворот стражами, Безобраз подхватил оброненный кем-то лук, торопливо прилаживая стрелу. Поплевав на пальцы, ведьмак натянул тетиву, прищурив один глаз. С ненавистью глядя в спину убегающего по улице волхва, он прошептал:
– Я никогда не даю маху, сопляк.
Расталкивая в стороны возмущенных горожан, волхв все заметнее удалялся от торга. Испуганная девица, уронив корзину, рассыпала фрукты и принялась бранить Рыжего.
– Прости, милая! – весело прокричал беглец, быстро наклонившись и подобрав краснобокое яблоко, подкатившееся к его ногам. Над головой с шипением просвистела стрела, срезав клок его огненных кудрей. Возмущенно пригладив макушку, Рыжий поднес ладонь к груди, благодарно прикоснувшись к волчьему оберегу. Подмигнув испуганно охнувшей девице, он с хрустом надкусил яблоко и задорно прокричал: – Ох, и красивой же тебя матушка народила, как это яблочко наливное! Так и хочется тебя укусить!
Обернувшись к яростно взвывшему Безобразу, Рыжий насмешливо пригрозил ему кулаком:
– В плечах-то сажень косая, а на плечах голова пустая! – Волхв громко расхохотался, видя ярость ведьмака, и, не дожидаясь, пока тот вновь возьмется за лук, быстро скрылся в ближайшем проулке.
Выругавшись, Безобраз бросил лук наземь, отдавая команды подоспевшим волкам:
– У Хорезма двое ворот. Перекройте все выходы из города. И чтобы даже мышь не проскочила! Головы снесу, если ускользнет!
Ведьмак потянулся к котомке, доставая оттуда клубок с заклятьем поиска. Бросив его наземь, он зашептал ключевые слова, быстро последовав за огненным Ловцом. Через мгновение Безобраз колыхнулся пеленой морока, скрываясь с глаз остолбеневших горожан.
Испуганный десятник, поднявшись с земли, побежал к царскому дворцу, причитая:
– Колдуны! Колдуны в Хорезме!!!
Окинув беглым взглядом городские ворота, Рыжий спрятался за угол.
– Со всех сторон обложили, что собаки медведя. – Два десятка волков, переодетых вольными воинами, неторопливо прогуливались у ворот под настороженными взглядами городской стражи. – Что же мне с вами делать?