Покинув зал, девушка разрыдалась, быстро отправившись в свои покои. Лишь произнеся эти слова, она поняла, что, быть может, никогда и не любила Стояна. Была ли это любовь? Или колдовство, сбившее ее с пути истинного, всему виной? И если бы не оно, быть может, жила бы она сейчас с Малютой, ни горя, ни печали не ведая.
...Утирая рукавом рубахи пот, Малюта носил камни на высокие стены Асгарда. Разогнув натруженную спину, медведич огляделся по сторонам. Десятки тысяч асгардских воинов готовились к неминуемой осаде. Горы камней были подняты на неприступные стены Асгарда, сотни котлов установлены на сторожевых площадках. Прикрывшись ладонью от солнца, медведич обернулся к пристани, разглядывая прибывшую ладью.
– Смолу привезли! – радостно выкрикнул он, торопливо отдавая команду одному из сотников. – Олесь! Бери своих орлов и мухой на пристань разгружать корабль.
Старый сотник кивнул, устало присев на гору камней.
– Ох, Малюта, и откуда в тебе столько сил? Я уж спину разогнуть не могу.
Медведич усмехнулся, проходя мимо сотника и дружески хлопнув его по плечу:
– Ничего, Олесь. На таких, как ты, наша Дружина и держится. Старый конь борозды не испортит.
– Да уж, не испортит. Тут еле копыта переставляешь... – сетовал Олесь, поднимаясь на ноги и обреченно покосившись на пристань.
Забравшись на бойницу, Малюта перегнулся через стену, внимательно изучая подступы к крепости. Высокая гранитная стена, ранее казавшаяся ему неприступной преградой, теперь не внушала доверия. Он недовольно покачал головой, озираясь по сторонам.
– Чего нахмурился, медведич? – прозвучал за спиной голос Тугдаме, поднимающегося по ступеням в сопровождении главного воеводы Януша. – Высоты, что ль, боишься? Как работа движется?
Малюта спрыгнул с бойницы, оправляя промокшую насквозь рубаху.
– Здравы будьте, воеводы! – бойко отсалютовал он. – Работа спорится. Каменоломню вынесли вчистую. Тысячи камней на стену перенесли. Если этим не обойдемся, придется мостовую в Асгарде разбирать. Голыши там некрупные, однако в бою все сгодится. Установили сотню котлов. Сейчас ладью со смолой выгрузим, и можно гостей принимать.
Воеводы взошли на стену, зорко озираясь по сторонам в поисках недостатков обороны. Удовлетворенный осмотром, Януш молчаливо кивнул, впившись в Малюту пристальным взглядом.
– Молодцы, дружина. Камень по уму сложили: и брать удобно, и носить недалеко. Так чем же ты, тысяцкий, все же недоволен?
Малюта вздохнул, покосившись в сторону Северного моря, и на одном дыхании выпалил:
– Нет таких стен, которые приступом взять нельзя. Нужно вторую линию обороны возводить. Лавки, бревна, столы – все навалом сложить, улицы перекрывая. Мало ли, вдруг не выстоим на стене...
Януш недовольно нахмурился, оглянувшись на Асгард.
– Не вижу в том необходимости. Никогда Асгард осаду не держал и держать не будет! Дружиной ударим на подступах к граду – на том все и решится.
Малюта всплеснул руками, обратив за поддержкой взгляд к Тугдаме. Дружинный воевода лишь пожал плечами, недовольно пробормотав Янушу:
– Дружиной-то мы ударим, Януш. Только тысяцкий дело говорит. Никогда еще Сварожья Дружина супротив колесниц не выступала. – Тугдаме дружески усмехнулся, видя недовольство на лице главного воеводы. – Не кипятись ты, Януш. Снаряди ратников, пусть баррикадами займутся.
...Уры тихо входили в Зал Древних, призванные на совет Правителем. Сидя на троне, владыка Империи поднял ладонь, приветствуя братьев. Когда все заняли свои места, Правитель тихо произнес, словно боясь собственных слов:
– Сегодня особый день, братья мои. Последний день, когда мы имеем возможность изменить собственную судьбу. Прав ли я, брат Велезвезд?
Ур по имени Велезвезд утвердительно кивнул, громко провозгласив:
– Правду молвить, многомудрый брат. Полет звезд невозможно остановить, как невозможно пустить время вспять. Уже наступила Ночь Сварога, и Коло, по которому движется Даждьбог, все дальше уводит нас к Темным Мирам. Завтра на рассвете наш родной мир Урай исчезнет с небосвода и проявится вновь лишь через двадцать четыре тысячи лет.
Уры встрепенулись, принявшись живо переговариваться меж собой:
– Вернуться? Мы ведь еще можем вернуться?! С каждым днем наши силы иссякают, как ослабевает и сияние Творца, от которого мы удаляемся.
– Он дал нам сроку две тысячи лет... Не дожить нам до следующего Рассвета. Наши тела умирают.
– Мы все сделали, что было в наших силах!