— Для этого у меня есть это, — он поднял биту, и в полумраке она казалась зловещей. Он посмотрел на меня, нахмурившись. — А у тебя твои ноги. Будешь убегать. — Его усмешка ранила меня. Неужели он — моя надежда? Серьёзно? Уже сейчас я едва выношу его. Но, в любом случае, это лучше, чем ничего. В одиночку мне не выжить. Две недели я лишь наблюдала за этими чудовищами издалека, и то не всё о них знаю. А он… он явно знает их лучше, намного лучше. Мы бесшумно подкрались к двери, затаились у перил. Он тихонько постучал битой, выманивая их. Никого… Значит, он привлекает тех, кто внутри? Умно… Значит, он знает, что они идут на звук.
— Идём, — прошептал он, осторожно проходя в магазинчик. Кажется, это был магазин одежды. Здесь царила непроглядная тьма, а на улице становилось всё темнее. — Закрой дверь
. — А если внутри зомби? — прошептала я, боясь пошевелиться.
— Закрой, иначе проблемы будут не только внутри, но и снаружи, — он указал на пару шатающихся фигур, приближающихся по улице. Я подчинилась, захлопнула дверь, но ключа не было. Схватив какую-то дощечку, я подпёрла ею дверь.
— Не тупая, и то хорошо, — бросил он, и от этих слов стало ещё больнее.Разве нельзя было проявить хоть каплю сочувствия?
Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим учащенным дыханием. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Страх сковал меня, лишая возможности здраво мыслить. Казалось, сам воздух здесь был пропитан отчаянием и безысходность.
Парень прошелся по магазину, и в сумраке я различила темный силуэт, распростертый на полу. Он приблизился и грубо ткнул в неподвижное тело. Никакой реакции. Абсолютная тишина. Еще раз. Тяжелый вздох сорвался с его губ, и он, схватив бездыханное тело за шиворот, потащил его к выходу. Боже, неужели в нем совсем нет страха?
— Открой дверь, надо труп вынести, — слова его прозвучали резко, как удар хлыста по обнаженной коже, — боже, ты слишком мягкотелая, первую же тебя сожрут.
Он бесцеремонно схватил мертвеца за кофту и потащил к выходу, с глухим стуком толкнул его, и тело, кувыркаясь, скатилось по ступеням. Закрывая дверь, он бросил, как смертный приговор:
— Стой тут, я осмотрюсь.
Боже… неужели он вообще способен чувствовать что-нибудь, кроме этого леденящего душу бесстрашия? Неужели в его сердце не осталось ни капли тепла, ни искры сострадания?
Знакомство.
***
Осмотрев тесный магазинчик одежды, мы кое-как обустроились: я помогла завесить окна найденными простынями, забаррикадировали дверь, трижды проверив все замки и убедившись в отсутствии чужих. Даже уборная тут была — какое-то подобие комфорта, с водой. Но когда я увидела своё отражение в зеркале… меня будто окатили ледяной водой. Руки по локоть в запёкшейся крови, лицо и шея в багровых брызгах… И перед глазами, словно навязчивый кошмар, всплывали лица: бабушка Мари, Сергей… Я не смогла их спасти, никого не смогла… Бессильные слезы покатились по щекам. Я знала, что сейчас не время для истерик, понимала, что выгляжу жалкой нюней, не способной даже собственную жизнь уберечь. Но я ведь просто обычная школьница, я никогда не сталкивалась с таким ужасом! Страх сковал меня, парализовал, я не знала, что делать. Просто слабая, беспомощная девчонка… Выскочив из уборной, я схватила первую попавшуюся кофту — вряд ли сейчас кто-то будет заботиться о чужой одежде, а ходить в окровавленной было выше моих сил. Смыв с себя кровь и слезы, я переоделась, старый свитер полетел в урну, а на себя натянула теплый черный худи. На улице ведь далеко не май месяц. Выйдя из уборной, я увидела парня. Он уже успел устроиться, присев на пол в кругу света от включенных фонариков. Рядом с ним лежала бита и рюкзак, а он сосредоточенно рассматривал фонари. Я подошла и села напротив.
— Спасибо за помощь, — прошептала я. Он молчал, лишь поднял взгляд своих карих глаз, явно не настроенный на общение. «Да уж, молчун», — подумала я. — Я Настя, а тебя как зовут?
— Марк, — буркнул он. Видимо, сегодня он точно не расположен к разговорам. Почему он такой грубый? Я окинула его взглядом с ног до головы. Да ему, наверное, и двадцати одного нет, подросток, как и я. Черная мастерка, джинсы и кроссовки. И только сейчас я заметила татуировку черепа на его шее.
— Ты местная? — резко спросил он.
— Да, а ты? — Тоже, немного. — Он включил фонарик, пару раз проверил его работу и положил в рюкзак. И снова тишина… У меня к нему миллион вопросов, но вряд ли он захочет отвечать. Я достала из рюкзака телефон и посмотрела на дисплей.