— Так точно, командир, — легкая улыбка коснулась его губ, и я невольно улыбнулась в ответ. Все-таки я смогла заставить его улыбнуться. Но его слова резанули меня. Как можно оставить человека умирать? Неужели он совсем бесчувственный? Хотя нет… Скорее всего, ему просто дорога своя жизнь, а не чья-то еще. И в такое время это, наверное, правильно… Выйдя из здания, мы осмотрелись. Марк указал на улицу, где, казалось, никого не было. Переглянувшись, мы вышли наружу. Мы двигались, как всегда, тихо и бесшумно, даже не переговариваясь, хотя мне так хотелось поговорить о чем-нибудь, чтобы разогнать это напряжение, эту гнетущую ауру смерти. Перед тем, как свернуть в переулок, мы огляделись, высматривая зомби. На удивление, нам везло: их было немного. Да и, как я поняла, они не видят далеко, но если подойти слишком близко, то заметят или учуют.
— Магазин, — говорю я, и взгляд мой задерживается на невзрачном продуктовом ларьке. Дважды окинув окрестности, мы обмениваемся кивками. Он, как и вчера, следует плану: три глухих удара в стекло. Замираем, вслушиваясь в тишину. Кажется, никого… Но стук доносится изнутри. Может, ходячий застрял между полок, а может, он где-то заперт, ведь в поле зрения никого.
— Будь начеку, — шепчет он, и мы входим. Внутри царит хаос. Полки полупусты, товары разбросаны, словно кто-то в панике сметал все подряд, покидая магазин. Еды немного, но на двоих хватит.
— Набивай рюкзак тем, что не нужно готовить, — командует он.
— Я не идиотка, — огрызаюсь я, хотя в душе благодарна за заботу. Конечно, я знаю, что консервы — лучший выбор. Но и сухая лапша сойдет. В детстве все ее ели. Я вот обожала. Закинув пару бутылок воды, я начала утрамбовывать еду, пока рюкзак не вздулся.
— Не бери много, — предостерегает он. — Тяжело будет бежать, если что случится.
И тут мы снова слышим стук со стороны двери. Кажется, там кладовка. Стук повторяется, и еще, и еще… Кто бы там ни был, он нас услышал.
— Уходим, — Марк кивает на выход. Схватив батончик сникерса, я на ходу разрываю обертку и иду к двери. Все обошлось, на этот раз. Но будет ли нам всегда так везти? До дома еще минимум семь остановок… Сердце сжимается от страха.
— Может, пойдем через дворы? Это же короткий путь, — предлагаю я, надеясь на лучшее. Он хмурится, погружаясь в раздумья.
— Это опасно. Если нас загонят в тупик, нам конец.
— Ты плохо знаешь город? — спрашиваю я, удивляясь его сомнениям.
— Я жил на другом конце, возле шестнадцатой шараги. Район, где живешь ты, я почти не знаю, — признается он. Теперь понятно, почему мы никогда не пересекались. Обычно в городе я знала всех, хотя бы по слухам. А в его старом районе я почти никого не знала. Почему старый район? Так наша компания прозвала этот опасный уголок города. Говорят, там даже было убийство. Зарезали старика и забрали деньги. Опасное место. Может, поэтому он такой смелый? Молодежь туда носа не казала, там было страшно. Да еще и психбольница рядом.
— Ладно, пойдем по длинному пути, не будем рисковать, — соглашаюсь я, чувствуя, как неуверенность сковывает меня. Лучше положиться на него, хотя и не стоило бы. Он может бросить меня в любой момент, если я стану обузой. Что ж, веселая компания, ничего не скажешь.
Затишье перед бурей.
***
На этот раз мы решили укрыться в чьём-то заброшенном доме. Магазин отпадал сразу — зияющие дыры вместо витрин и выбитые двери не давали ни малейшей надежды на защиту. Войдя в случайную квартиру, мы, как всегда, настороженно осмотрелись. Убедившись, что здесь никого нет, мы затворили дверь, ощущая леденящий ужас от мысли, что и она не станет преградой. Подперев её шаткими тумбочками и стульями, мы всё равно не чувствовали себя в безопасности. Хлипкая деревянная дверь не внушала доверия, а первый этаж казался ловушкой, хотя и давал призрачную надежду на бегство через окно. Вспоминать последний прыжок не хотелось — ноющая боль в ноге до сих пор напоминала о себе. Нам несказанно повезло — свет ещё работал, но он же и притягивал этих тварей, словно мотыльков на пламя. Пришлось снова завешивать окна и балкон простынями, скрывая жалкие лучи надежды от внешнего мира. Устроившись в этом временном убежище, мы, наконец, рухнули на старенький диванчик в зале. Квартира оказалась крохотной, всего две комнаты: зал и спальня.
— Думаю, сегодня можно хоть немного поспать, — прозвучало это как несбыточная мечта.
— Даже дежурить не будем? — Я взглянула на парня, который устало откинулся на спинку дивана.
— Мы хорошо забаррикадировали дверь, и в округе почти никого не было, по крайней мере, целых орд. В окна им не пробраться, прыгать они, слава богу, не умеют, — он произнёс это с какой-то обречённой надеждой. Ещё бы они умели прыгать… Тогда нам точно не выжить.