— Всё произошло мгновенно. Нас прямо из школы военные привезли на площадь. Сказали, эвакуация или что-то в этом роде, толком ничего не объяснили. Мы приехали туда всем классом, потом я отстала от них. Военные кричали, что нужно пройти тест на вирус, что мы все чем-то заражены. Все возмущались, народ был в ярости. А потом… — В голове всплывают обрывки той жуткой картины. — Потом в толпе начались крики, военные начали палить по всем, по людям и не-людям… Зомби, — поправляю я себя. — Я видела, как какую-то женщину просто рвали на части. Толпа запаниковала, началась вакханалия. Стрельба, зомби, море крови. В общем…
— Ад, — заканчивает он за меня.
— Разве тебя не эвакуировали? Или к вам так и не добрались военные?
— Не успели… — Он бросил взгляд в окно, и в его глазах мелькнула тень. — Я, как обычно, после второй пары решил забежать в общагу, а там… хаос. Все бежали, кричали, твердили, что парень из 118-й сошел с ума и пожирает людей. Я не верил… пока сам не увидел. Едва успел схватить портфель и вылететь из общаги, как приехали военные. Сказали, что эвакуируют, а другие пойдут зачищать. Я не поехал с ними… Сердце рвалось к другу, в детдом. Но я опоздал… — Голос его дрогнул. — Я там вырос, знал почти всех ребят… Они… все обратились. Не знаю, как, но все до единого.
— Мне так жаль… — Я опустила взгляд, раздавленная его болью. Он вырос в детдоме… Каково это — не знать родительской любви? Я не представляю… Я росла в тепле и заботе, никогда не задумывалась, как живут без семьи, там, в детдоме.
— Я все же нашел друга, но он был укушен. Мы рванули в первый попавшийся дом, забаррикадировались. Военные тоже бежали, хватали здоровых людей в машины и уносились подальше от этого кошмара.
— Он обратился?
— К сожалению… — Он коснулся волос, и я заметила, как потемнели его карие глаза, в них плескалась пустота и отчаяние. — Сначала вроде все было нормально. Мы решили, что если обработать рану, все обойдется. Я начал поить его антибиотиками, но у него поднялась температура, сбивать ее не получалось. Он сгорал изнутри. А потом он уснул… уснул и проснулся зомби. Я… не смог его убить. Просто ушел, оставив его за запертой дверью… — Он винил себя, я видела это.
— Не вини себя, — я положила руку на его колено, пытаясь хоть как-то облегчить его страдания. — Ты бы не смог ему помочь. Мне очень жаль.
— Он обратился всего за двенадцать часов, может, чуть больше.
— Значит, если тебя укусят, начинается жар?
— Галлюцинации, жар, рвота, — добавил он, — все самое страшное, что только может случиться.
— А от царапины? От царапины можно заразиться? — Если это так, то все гораздо хуже, чем я думала. — А пена? Пена изо рта у него не шла? — тут же спросила я, вспоминая ту маленькую девочку в столовой в школе.
— Не помню… вроде бы нет, — он нахмурился. — К чему этот вопрос?
— Да так, не бери в голову, — в окнах блеснул свет фар, и мы оба насторожились.
— Пригнись, — шепчет он, и нас словно током прошибает: хватаем портфели, готовые бежать без оглядки. Но вдруг… вдруг это спасение? Сердце робко надеется. Крадусь к окну, выглядываю. На площадке — пара машин.
— Может, это помощь?
— Сомневаюсь, — глухо отзывается он. И мы видим, как из машин вываливаются люди. Мужчины. С автоматами наперевес.
— Чисто, будьте начеку, — бросает один. Они окружают машины, осматриваются. О чем-то переговариваются. Один, старше остальных, держит в руке оружие. Байкерская куртка, черная борода… На бандита похож, честное слово. Доверия — ни на грош.
— Может, они помогут? У них машины! Попросим подвезти, — шепчу я, но Марк шикает, призывая к тишине. Не понимаю… Почему мы медлим? Ведь там люди! Живые! Они могут нам помочь!
— Марк… — Он тянет меня за руку, заставляет пригнуться, когда те начинают шарить фонарями по окнам. — Я не понимаю… — шепчу я в отчаянии.
— Не думаю, что эти парни горят желанием нам помогать.
— Но мы даже не спросили! — И тут до нас доносится громкий разговор. Мы высовываемся из укрытия, Марк приоткрывает окно, чтобы лучше слышать.
— Помогите, пожалуйста! Помогите добраться до безопасного места! Вы ведь военные? — У машин стоит молодая пара, такие же, как и мы, затаившиеся в квартирах, ждущие чуда. Подходит дедушка с молодым парнем.
— Конечно, поможем, — отвечает один из мужчин. И сердце наше чуть не выпрыгивает из груди.
— Но за помощь надо платить. У нас тут лагерь неподалеку, там безопасно, много людей. Нужна провизия. У вас есть? — Выжившие переглядываются и показывают свои рюкзаки.