— Ты в порядке? — я присела на край кровати, в руках — жалкое подобие одеяла, такое крохотное, что впору куклам укрывать.
— Это я должна спрашивать у тебя, — улыбка тронула мои губы, акцентируя внимание на его пострадавшей ноге.
— С ней все хорошо, ты сотворила чудо, — он присел рядом, и его голос зазвучал шепотом, обволакивая меня тревогой, — Твои друзья? Ты можешь им доверять? — Я бросила взгляд на ребят, сидящих на кровати, увлеченных беседой.
— Честно… я больше не знаю, кому верить, а кому нет. Женя — да, он друг, ему можно доверять, но остальные… Просто одноклассники, — мой голос тихий, почти неслышный.
— Не доверяй никому, кроме меня, пока что, — его взгляд задержался на ребятах, — Кто знает, что у них на уме.
— Что ты имеешь в виду?
— Насть, на дворе творится черт знает что, настоящий апокалипсис. Ты даже не представляешь, на что способны люди, чтобы выжить, — его темный, пронзительный взгляд впился в меня, словно прожигая насквозь. Черные кудри упали на глаза, и только сейчас я заметила, насколько он красив. Холод пробежал по спине, то ли от сквозняка из открытого окна, то ли от его обжигающего взгляда.
— Я поняла, — прошептала я. — А тебе тоже не доверять? — в моей улыбке — отчаянная надежда.
— Мы в одной команде. Мы уже не первый день выживаем вместе, и то, что произошло, показало, что тебе можно верить. Ты не бросила меня.
— Как и ты, — ответила я.
— Так, все спать! — скомандовал Женя. — Всем спокойной ночи! — Он погасил свет, и тьма поглотила комнату.
— А кто дежурит?
— Первая смена — Эдик и Витя, — в моих жилах похолодело. Этим двоим нельзя доверять ни при каких обстоятельствах.
— С такой охраной я не усну, — улыбнулась я, наблюдая, как Марк устраивается на своих трех кроватях.
— Я тоже, — похоже, он меня понял. Я легла на кровать и уставилась в потолок, где тускло светились зеленые звездочки. В детстве у меня были такие же, я часто считала их, чтобы заснуть. Веки наливаются свинцом, сон манит в свои объятия, но тревога и недоверие, словно ледяные осколки, сжимают сердце.
— Я рядом, можешь поспать, — тихо прошептал Марк. Я повернула голову к нему. Он был так добр, совсем не таким, каким я увидела его в первый день.
— Спасибо тебе за все.
— Хватит, ты и так слишком много благодаришь, — он закатил глаза, но я улыбнулась. Я доверяю ему, потому что он дважды спас мне жизнь. Он мог бросить меня и выживать в одиночку, ведь так проще, без обузы. Но, может быть, он видит во мне какую-то выгоду? Но какую? Разве что только дом с полными кладовками еды. Но даже так, этой еды хватит всего на месяц, а что потом? Не знаю, ничего не знаю… Глаза закрываются сами собой, и я позволяю себе уснуть, потому что в этом проклятом месте я могу доверять только ему.
Резведка.
***
Сна как не бывало. Обманчивые объятия Морфея то и дело отпускали меня, стоило лишь заплутать в лабиринтах подсознания. Каждый шорох за дверью спальни, каждый приглушенный голос вырывали из забытья, заставляя сердце болезненно сжиматься. И так — почти до самого рассвета. Утро встретило меня свинцовой тяжестью в голове и липким ощущением бессонницы. За окном уныло моросил мелкий дождь, вторя моему настроению. В холле, на продавленном диванчике, Катя, Эля и Женя вели тихую беседу.
— Где остальные? — хрипло спросила я, с трудом разлепляя губы.
— Марк, кажется, в медпункте с Витей, а Эдик с остальными, наверное, внизу, — отозвалась Эля. — Только Полина еще в спальне.
Не теряя ни секунды, я велела всем собраться в холле, чтобы обсудить, что делать дальше. Спустившись вниз, поймала встревоженные взгляды Эдика и Влада.
— Марк, ты здесь? — Я заглянула в одну комнату, потом в другую, пока не нашла его. Он как раз менял повязку на ноге. — Может, помочь?
— Вроде справляюсь.
— Болит сильно?
— Терпимо. Главное, ходить могу. Думаю, через неделю хромота пройдет. А ты как?
— А что я? Не я же поранилась…
— Ты почти не спала, — заметил он, словно читая мои мысли.
— Значит, и ты тоже? — Он кивнул и, нахмурившись, попытался опереться на больную ногу.
— Плохой сон — это плохо. Реакция притупляется, внимание рассеивается. Тебе нужно поспать, — поспешно сменил он тему. Я закатила глаза.
— Тебя это тоже касается, — парировала я. — Ладно я… слабая, стану первой закуской для этих тварей. Меня не так жалко будет. Но ты…