Первым уроком была литература — идеальное время для короткого сна. Я устроилась поудобнее и залезла в соцсети, но ничего интересного там не оказалось. Да и интернет еле дышал. В итоге мы с подругой оставшиеся полчаса играли в крестики-нолики и переписывались.
— Эй, вы видали? — крикнул Витя, застыв у окна. Все как один обернулись, и в тот же миг класс превратился в бушующую реку, устремившуюся к окнам. И я не стала исключением, сердце забилось быстрее от неясного предчувствия. Возле школы стояли военные, о чём-то напряжённо беседуя с директором. Военные… Что им здесь нужно? Холод пробежал по спине, а вдалеке виднелись зловещие силуэты военных машин.
— Что, теракт? Зачем они здесь? — переглянулись мы с Танькой, вглядываясь в лица директора и офицера, словно пытаясь прочесть между строк их тревожный разговор.
— Отличное начало учебного года, — прозвучал саркастичный голос Вики. Она всегда была такой… колкой. Маленькая, но крепкая, с русыми волосами, и фигурой, которой многие завидовали. Но внутри неё, казалось, бушевала буря, отражавшаяся в её надменном взгляде.
— Пойдем в столовку, возьму что-нибудь перекусить, — предложила Танька, и я кивнула, словно в оцепенении. Большая перемена… У малышей завтрак. Схватив телефон, мы вышли из класса. В коридорах царила пугающая тишина. Все уже в столовой?
— Как думаешь, что тут делают военные? — спросила подруга, когда мы спускались по лестнице.
— Да кто знает… Может, проверка какая-то. Не думаю, что что-то серьёзное, — пожала я плечами, но сердце продолжало тревожно ныть. Я уставилась в телефон, но связь будто оборвалась. Сообщение к папе не отправлялось. Что-то было не так…
В столовой, как и ожидалось, кипела жизнь. Гвалт, крики младшеклассников, громкие разговоры… Всё это давило, хотелось убежать, спрятаться. Но Таньку, казалось, ничто не смущало. Мы подошли к раздаче и взглянули на унылый ассортимент. Год прошёл, а ничего не изменилось. Всё те же булочки с маком, бутерброды, пирожки с повидлом… И пирожки с шоколадом! Моя маленькая радость в этом хаосе. Они, по крайней мере, были съедобными. Мы взяли по пирожку с шоколадом и чай, который на вкус напоминал воду. Ну хоть булочка мягкая, и на том спасибо. Хотя, скоро снова начнут кормить какой-нибудь гадостью… Словно из помоев. Мы огляделись в поисках свободного места, но столовая, хоть и большая, была переполнена. Шесть или семь первых классов… Начиная с восьмого класса ты платишь за еду, а до седьмого кормят бесплатно. Но чем? Смотреть тошно… Я увидела кашу в тарелках малышей. Неужели кто-то это ест? И хлеб с маслом… Слой толстый, как и положено. Мы подошли к окну, не найдя свободного столика, и пристроились там.
— Боже, как шумно, — прошептала я, чувствуя, как давит на меня этот детский гвалт. Он казался таким беззаботным, таким далёким от той тревоги, что поселилась в моём сердце.
— Да как же это пить, Господи… Не чай, а пойло какое-то! И за это десять рублей? Серьезно? — Таня скривилась, отставляя кружку. Я поморщилась, сделала глоток и тут же пожалела. Действительно, гадость редкостная, будто из отбросов сварена. Зато булочки — объедение.
— Карантин введут, хоть погуляем, а то ты вечно дома сидишь, как не позову! — подруга в голосе слышалось отчаяние. — Задолбала! Сериалы свои смотришь, отшиваешь всех. Косой вон за тобой соскучился!
Я усмехнулась, вспоминая Макса из нашей компании. Косой… Прозвище говорящее, да и парень он отличный, несмотря на легкое косоглазие. На четыре года старше, учится в универе. Бабник, конечно, внимание любит, но добрый и веселый до невозможности.
— Ладно, только не ворчи, как старая бабка, — сказала я, стараясь сгладить неловкость.
— Что ж, надеюсь, нашу шарагу закроют как можно скорее!
Вдруг в столовой поднялся шум. Толпа школьников и преподавателей образовала плотное кольцо. Что там случилось? Драка? Дожевав булочку, мы протиснулись сквозь толпу. Но вместо дерущихся увидели ужасную картину: на полу лежала маленькая девочка, задыхаясь в судорогах.
— Скорую вызвали? — надрывался учитель истории.
— Разойдитесь, чего столпились? Давайте!
Я поежилась. Малышка билась в конвульсиях, изо рта шла белая пена.
— О Боже… — прошептала Таня.
К девочке подбежала школьный врач, но растерянно замерла. Беспомощность, застывшая на ее лице, пугала больше всего. Доживёт ли малышка до приезда скорой? Я чувствовала, как сердце сжимается от ужаса. Да, я не медик, но знала, что нужно сделать: положить ее на бок и дать что-то твердое в зубы, чтобы не прикусила язык. Слава Богу, врач догадалась. Спасибо родителям, врачам, за вбитые в голову правила первой помощи.