— Да… я просто хочу смыть это все с себя, как можно скорее, — прошептала я, чувствуя, как слова застревают в горле. Он отпустил меня, и я поспешила уйти, стараясь не смотреть на Эдика и его приспешников. Его взгляд, холодный и пронизывающий, преследовал меня, и в душе росло отчаянное желание столкнуть его вниз, к тем, чьи жизни он так цинично комментировал… к мертвым.
Ты не можешь доверять даже самому себе.
***
Лицо незнакомого школьника неотступно стояло перед глазами, словно призрачное обвинение. Я только что убила человека. И хотя я отмыла кровь после того кошмара в бассейне, я чувствовала, как она въелась мне под кожу, будто руки навсегда запятнаны этим ужасом. Пальцы судорожно зарывались в мокрые волосы, слезы безудержно текли, обжигая щеки. Откуда они брались? Казалось, этот поток горя никогда не иссякнет. Смогу ли я вообще жить дальше, после того что совершила? Девчонки ушли, оставив меня наедине с этой невыносимой грязью, разъедающей душу. Ведь я действительно совершила нечто чудовищное. Я убила…
Возню за дверью прервал голос:
— Насть? Можно войти?
Голос Марка, словно спасительный круг, вернул меня в реальность. Я поспешно вытерла слезы, пытаясь взять себя в руки. Он медленно прикрыл за собой дверь и, прихрамывая, тяжело опустился на скамейку рядом. Казалось, на его плечи давил груз всей вселенной. Мы все были измучены, измотаны до предела.
— Снова плакала? — С его мокрых волос стекали капли, черные кудри, потеряв форму, падали на глаза. Но даже сквозь эту завесу он заметил мои покрасневшие от слез глаза.
— Нет.
— Врунишка, — тихо усмехнулся он. — Когда я впервые убил, долго не мог прийти в себя. Все думал, правильно ли я сделал. — Он тяжело вздохнул и откинулся на стену. Я последовала его примеру, устремив взгляд в грязный потолок с пыльной люстрой, где в углу плелась забытая паутина. — То, что ты чувствуешь, — это нормально.
— Я понимаю, что это не человек… и так было нужно… Но… — Острый комок в горле не давал мне говорить, мысли путались, словно клубок ниток.
— Запомни одно, ты спасла себе жизнь. И мою. Ты сделала это, потому что хотела жить.
— Я знаю… К тому же ты спас меня трижды? — Его уставшая голова опустилась мне на плечо, серая футболка намокла от его влажных волос.
— Давай немного посидим так, — прошептал Марк. Сердце бешено заколотилось, а его легкий, сладкий запах окутал меня. Внутри все сжалось от напряжения.
— Ты говорил, что бросишь меня, как только я стану обузой. И я сотни раз становилась ею. Но ты не бросил. Почему? — Я почувствовала, как его теплая ладонь накрыла мою. В этом прикосновении было что-то странное, почти неуловимое, но такое необходимое сейчас тепло. Ничтожный жест, а согревал до самых костей.
— Не знаю… Просто… Мне кажется, если бы я оставил тебя, я был бы последней мразью. А я не хочу ею быть. Хотя, наверное, и так ею кажусь, — горько усмехнулся он. — Просто не смог. Помню, как увидел тебя тогда на дороге… Ты металась, как испуганный зверек, загнанный в угол. Потом эти ходячие прижали тебя к земле, и в твоих глазах был такой ужас… Может, мне стало жаль тебя? Или, может, я просто хотел спасти хоть кого-то, чтобы хоть немного искупить свою вину. Я ведь оставил своего друга в том проклятом детдоме… Оставил его, понимаешь?
— Понимаю. Но в глубине души ты добрый…
— Не всегда.
— Да ладно, просто признай это.
— Это слабость, Настя. Быть добрым сейчас никому не нужно. Так что давай это останется только между нами? Сейчас нам нужно выжить.
— Ты прав. Но нельзя терять человечность.
— Как только моя нога заживет, мы пойдем дальше. Нам нужна передышка. Как далеко до твоего дома?
— Недалеко. Одна остановка.
— Хорошо, — он выпрямился, хрустнув шеей. Он казался таким уставшим. Не худой, но и не накачанный, на левой руке виднелась татуировка змеи, завораживающая, на шее под воротником сбоку можно было заметить — иероглифы и красивые узоры. Интересно, что они значат? И как много татуировок он сделал? Но больше всего меня пугал его череп на шее — Идем? Нам нужно решить, что делать дальше. И я чертовски голоден.
— Да… Идем.
***
Ребят мы нашли в столовой. Катя, словно одержимая, гремела посудой вместе с Полиной, колдуя над чем-то съестным.
— Долго же вы, — выдохнула Эля. — Скоро все будет готово.