— Эм, да, конечно, я не против.
— Это явно лишним не будет, — кивнул Марк. Они странно встретились глазами и оба нахмурились.
— Насть, можно с тобой поговорить? Наедине? — неуверенно произнёс Женя, и я кинула взгляд на Марка. Он пожал плечами и тут же ретировался из медпункта.
— О чём хотел поговорить?
— О нём, — он прошёлся по комнате и сел на кушетку. Я присела на кресло и уставилась на него.
— В каком смысле?
— Почему ты ему доверяешь? Ты знакома с ним не так долго, как с одноклассниками, но вечно тусуешься с ним. Он выглядит ненадёжно. — В сердце моментально вспыхнул пожар, и я нахмурилась.
— Я доверяю ему, и он хороший, Жень.
— Да, да. Ты хоть знаешь, откуда он? Его историю?
— Это тебя не должно волновать, — отрезала я грубо.
— Насть, он не тот, кому стоит доверять… Мы дольше знакомы, и я как друг…
— Слушай, хватит! Кажется, не ты открыл дверь, когда мы молили о помощи! Не ты, Жень! Я с ним на улице выживала две недели! И ни единого раза он не дал в себе усомниться! Ни один раз он вытаскивал меня из передряг и спасал меня, когда я была на волоске от смерти! Не ты! А он! И как я вообще могу доверять даже тебе? — Ком в горле снова сдавил горло. — Да ты же не открыл даже ту чёртову дверь, Жень! А все остальные просто бесследно подчиняются говнюку Эдику, который делает всё, что ему дозволено, и никто это не пресекает, Жень! Не ты! Не Ваня! Не пойми неправильно, но единственный, кому я сейчас могу доверять, — это он, даже больше, чем тебе!
— Я просто хотел сказать, что не стоит доверять незнакомцам, — ощетинился он и встал напротив меня. — Ты его мало знаешь.
— И тебя, видимо, тоже не знаю, — грубо кинула я. Его карие медовые глаза смотрели с какой-то болью. — Кто знает, на что способен друг, чтобы выжить в мире, где бродят пожирающие плоть трупы. — Я обошла его, решив закончить этот бессмысленный разговор. С чего вдруг ему пришло в голову, что Марку не стоит доверять? Я оглядела тёмный коридор, куда проникали последние лучи солнца. В таких ситуациях ты не можешь доверять даже самому себе.
Тьма.
***
Следующую целую неделю мы усердно занимались в спортзале, вместе с одноклассниками, чтобы хоть как-то поддержать угасающую надежду на нормальную жизнь. Даже хрупкая Полина и вечно недовольная Эля, казалось, поддались всеобщей обреченности и согласились изматывать себя тренировками. В редкие минуты затишья мы вяло перебрасывали волейбольный мяч, скорее от отупляющей скуки, чем от желания развлечься. А когда орды ходячих слишком близко подбирались к школе, мы замирали, тихие, как мыши, в ожидании, пока эта волна смерти схлынет.
Недели пролетали с неумолимой скоростью света, а рана Марка затягивалась с удивительной быстротой, словно на собаке, что меня порой изумляло. Швы были сняты, и теперь красовался огромный, уродливый шрам — безмолвное напоминание о пережитом. Что ж, главное — ногу удалось спасти. И пусть я не медик, знания, которые вложила в меня мама, оказались бесценными. Несмотря на то, что школа была превращена в крепость, мы ежедневно обходили первый и второй этажи, выискивая малейшие неполадки. Школа — лабиринт, и ненужные ходы были заколочены, чтобы не затеряться в ее бесконечных коридорах.
Порой казалось, что толпы зомби, словно звери, чуют наше присутствие и рыщут вокруг школы. Честно говоря, я каждый день наблюдала за ними, но не ради удовольствия лицезреть их обглоданные лица и изуродованные тела. Я отчаянно искала в них проблески человечности, пыталась понять их природу, предвидеть их действия, понять, почему они сбиваются в стаи, словно лани… Хотя нет, ланями их назвать было кощунственно. Скорее — хищники, затаившиеся в ожидании добычи.
И еще… Боже, как же я мечтала сбежать из этого проклятого места! Вернуться домой… Я знала, что наше пребывание здесь с Марком временно, пока он не окрепнет и не залечит ногу, чтобы, как он выразился, не подвести меня. И, странно, несмотря на недолгое знакомство, он казался мне ближе и надежнее всех остальных. Может быть, потому, что мы бок о бок выживали почти две недели? Или потому, что мы часто разговаривали по душам? Одноклассники же пребывали в апатии. Эля каждый день закатывала истерики, демонстрируя свои капризы, словно вокруг не бушевал всемирный апокалипсис. Ване было наплевать на все, и казалось, что он просто от скуки выполняет поручения и обходит школу. Я мало на него полагалась. Компанию Эдика и вовсе не хотелось вспоминать. А Женя оказался трусом, хотя и пытался казаться сильным и смелым в глазах остальных. Катя, староста класса, отчаянно пыталась нас сплотить, устраивая глупые посиделки в столовой и играя в монополию, словно это могло что-то изменить.