— Незачем пачкать руки о сломленных, ему все равно вернется, рано или поздно, бумерангом, — нежное касание Марка к моей щеке растекалось теплом по всему телу. Мой взгляд утонул в его темно-карих глазах, словно в тихом омуте, таком манящем и родном. Черт, да я пялюсь на него, как последняя идиотка! Почувствовала, как вспыхнули щеки, а уши запылали огнем.
— Ты уже не хромаешь, — пробормотала я, отчаянно пытаясь разогнать повисшую в воздухе неловкость.
— Да.
— Тогда, может, стоит двигаться дальше?
— Как давно ты смотрела в окно?
— Что? — я нахмурилась, а Марк присел рядом на кушетку. — Пару дней назад, где-то так.
— Толпа зомби облюбовала крыльцо школы, околачиваются там уже пару дней. Нужно подождать, пока они решат сменить декорации, если, конечно, решат.
— Их много?
— Достаточно, чтобы создать проблемы.
— Черт, — разочарованно выдохнула я. — А если они не уйдут? Что, если мы, черт возьми, застрянем здесь?!
— Тогда придумаем план, здесь полно запасных выходов. Подождем пару дней, посмотрим, как будут развиваться события.
— Хорошо.
***
Всю ночь сон бессильно ускользал от меня, я металась в постели, словно пойманный в ловушку жук. А наутро школу сковал леденящий холод, пробирающий до костей. Казалось, зима ворвалась в наш мир с неумолимой яростью. Школа, несмотря на запертые окна и двери, быстро поддалась её ледяному дыханию. Особенно остро это ощущалось после отключения света.
— Что будем делать? — прозвучал дрожащий голос.
— Может, поищем теплую одежду? В слесарке видел пару роб, вроде теплые, — отозвался кто-то. На мне была лишь ветровка, бесполезная против этого лютого холода. Девчонки, закутанные в одеяла, лишь в спортивных штанах и футболках, мальчишки — в толстовках. Одеяла дарили хоть какое-то подобие тепла, и это уже было спасением.
— Я такое носить не собираюсь! — прозвучал капризный протест.
— Тогда ходи и мерзни! — отрезали в ответ.
— Может, там найдется что-то более приличное…
— Там и шапки вроде были, и еще… — я потеряла нить разговора. Глаза горели, голова была заполнена густым туманом, словно я осушила залпом не одну бутылку крепкого алкоголя. Эдик со своей компанией держались подальше, предпочитая спальный корпус или столовую. И я была этому несказанно рада. Лишь бы не видеть его.
— Пойдем, — тихий шепот коснулся моего уха, вырывая из омута мыслей. Теплая рука взяла мою заледеневшую ладонь, даря крохи утешения. Марк поднялся со стула, и я лишь сейчас заметила, что все разошлись в поисках спасения от холода. Не сопротивляясь, я покорно пошла за ним.
— Куда мы?
— В медпункт.
— Там вряд ли найдется теплая одежда…
— Не в одежде дело, — тихо ответил Марк, не отпуская моей руки. Его прикосновение было сейчас единственным якорем в этом ледяном хаосе. Каждый шаг отдавался гулкой болью в висках, тело била дрожь, и казалось, еще немного, и я рассыплюсь на тысячу осколков, как хрупкая льдинка.
Медпункт встретил нас привычным запахом лекарств и какой-то гнетущей тишиной. Марк осторожно усадил меня на кушетку. Он опустился на колени передо мной, всматриваясь в мое лицо с такой тревогой и нежностью, что ком подкатил к горлу.
— Ты вся горишь, — прошептал он, невесомо коснувшись моего лба ладонью. — И не спала всю ночь…
— Неужели так заметно?
— Я чутко сплю, — отозвался он с теплой улыбкой, тут же отстраняясь и направляясь к аптечке. — Чем сбивают температуру? Подскажешь? — Он перебирал таблетки, хмурясь и вчитываясь в названия. В его взгляде читалось искреннее беспокойство.— Я знаю разве что АЦЦ от кашля, — пробормотал он.
— Парацетамол должен быть где-то на верхней полке… — Найдя нужную упаковку, он протянул мне таблетку и бутылку воды. А он заботливый… — Ты не спала, потому что боялась, что Эдик опять что-нибудь выкинет?
— Просто было холодно… И… наверное, да.
— Не стоит его бояться, слышишь? А теперь встань на секунду, пожалуйста. — Я послушно кивнула, и он, не церемонясь, уселся на мою кушетку. Вот это забота! Больных выгоняют…