— Я хочу кое-что сделать, — тихо прошептал Марк.
— И что же? — прошептала я в ответ.
— Думаю, это кое-что может изменить всё… к худшему.
— Марк, на улице зомби-апокалипсис, — прошептала я с натянутой улыбкой, отчаянно пытаясь разбить лед напряжения. — Что, скажи мне, может быть хуже?
— Может, это? — Он развернул меня к себе, и выбросил мою недокуренную сигарету. Его рука невесомо коснулась моей щеки, убирая непослушную прядь волос. Сердце болезненно подпрыгнуло в груди, барабаня сумасшедший ритм, когда его губы, нежно и робко, накрыли мои. Волна тепла, словно расплавленное золото, разлилась по венам. Его рука скользнула к затылку, намереваясь углубить поцелуй, превратить мимолетное касание в нечто большее. Но я отпрянула, испуганная, взволнованная до глубины души.
— Прости, — прошептал он, чувствуя, как уши горят невыносимым огнем. Теперь я точно знала, что это не проклятая температура. Он закусил губу, и в его глазах мелькнула тень сожаления. — Не надо было…
— Нет, все хорошо, — выпалила я, словно с обрыва. — Просто… это был мой первый поцелуй. Я… я не умею… точнее, не знаю, как это делается. Я видела, конечно… но не практиковала. Боже, только не подумай, что я за кем-то подсматривала! Ох, что я несу! Замолчи, замолчи, дура! — О, Господи, я все это сказала вслух. Какой стыд… Просто заберите меня отсюда.
Тишина повисла между нами, густая и давящая, словно предгрозовая туча. Я чувствовала, как краска стыда заливает не только щеки, но и шею, и, кажется, даже кончики пальцев. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Его глаза, обычно такие теплые и понимающие, сейчас были полны… чего? Сожаления? Разочарования? Мне было страшно читать в них.
Марк молчал, и это молчание резало больнее любого упрека. Я знала, что сболтнула лишнего, вывалила на него всю свою неловкость, всю неуверенность. В мире, где царил хаос и смерть, я умудрилась выставить себя полной дурой.
— Эй, все нормально, я… Я не думал, что… что ты не умеешь. Просто, в таком возрасте…
— Боже, ты смущаешь меня, Марк, — его смех, легкий и искренний, как луч солнца в ненастье, немного рассеял напряжение, но стыд все еще обжигал мое сердце.
— Ты чертовски милая, когда краснеешь, — его дыхание коснулось моих ладоней, и я, словно зачарованная, раздвинула их, позволяя ему увидеть мое пылающее лицо. Он улыбался… значит, все в порядке?
— Извини… мне до жути стыдно.
— Мы можем это исправить.
— Что? Что именно? — Сердце бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица. Что с ним, что со мной происходит?
— Твое неумение, — его карие глаза, полные какой-то невыразимой тоски и вместе с тем жажды, пронзали меня насквозь. Я чувствовала, как таю под этим взглядом, как мороженое на палящем солнце. — Или ты не хочешь? Я не заставляю.
— Я…
Решение.
***
— Я…
— Я не заставляю, — он отстранился, снова прислонившись к стене. Мысли закружились вокруг меня диким ураганом. Нравится ли мне Марк? Что я к нему чувствую? И что он чувствует ко мне? Зачем он это сделал? Правильно ли это вообще? Черт, что, во имя всего святого, происходит? Я ничего не знаю, ничего не понимаю. Но, ради всего святого, завтра, или даже сегодня, мы можем умереть. Мертвецы бродят по улицам, бандиты расстреливают людей. Смерть дышит нам в спину каждую секунду. Мир погрузился в кромешный хаос. А я тут думаю, правильно ли это? Серьезно?!
— Хочу, — прошептала я, с трудом выдавливая слова, сердце бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть. — Научи… — Господи, я сейчас сгорю от стыда. Пусть он поцелует меня еще раз. Может быть, тогда ответы придут сами собой? Его карие глаза обжигали меня.
— Тогда расслабься хоть немного, — улыбка не сходила с его губ. Боже, он, наверное, считает меня полной дурой! Его рука коснулась моей талии, притягивая ближе. — Я не кусаюсь, Анастасия. — От него пахло сигаретами и миндалем, и от этого сочетания голова шла кругом, когда он был так близко.
— А что? Что делать?
— Просто повторяй за мной, или доверься своим инстинктам, — его губы нежно коснулись моих, поцелуй был робким, словно у школьников в первом классе. Потом еще раз, и еще раз. Его губы были мягкими, влажными… и вкусными? Хотя какими они должны быть?