Выбрать главу

— Я бы не открыл… — Сердце болезненно ухнуло вниз от осознания его слов. — Здесь каждый сам за себя, черт возьми, каждый! И единственный, кто пытается нас объединить — это ты и Марк! А вы хотите слинять отсюда! Неужели ты не понимаешь, что вы нам нужны?!

— У вас есть хорошая защита, Женя — намекнула я нас Эдика.

— Да пошла ты! Всю жизнь я был зациклен на тебе, а вместо того, чтобы объединиться и что-нибудь придумать, ты нас кидаешь! Предательница!

— Да разве я не этим черт побери занимаюсь?! Не пытаюсь вам помочь?! Чего ты от меня хочешь, Женя?! — Схватив листы бумаги, я вырвала их из журнала и швырнула ему в грудь.

— Не я высчитываю каждую секунду, как добраться до магазина? Не я тут сижу и ищу обходные пути? И не я ли строю план эвакуации здания, и как нам на всякий случай убраться, если зомби прорвут наши гребаные доски?! — Гнев буквально клокотал во мне. — Знаете что?! Катитесь вы все к черту!

Мои слова эхом разнеслись по комнате, повиснув в воздухе, как удушающий смог. Я тяжело дышала, наблюдая, как Женя смотрит на рассыпавшиеся у его ног листы бумаги. В его глазах плескалась растерянность, сквозь которую пробивалось отчаяние.

Я понимала его. Понимала его страх, его злость, его потребность в ком-то, кто укажет путь. Но я сама была на грани. Каждый новый день был борьбой, каждый вздох — напоминанием о том, что мы еще живы, но окружены смертью. Идея о доме, о родителях была моей единственной нитью, связывающей меня с надеждой, с нормальной жизнью.

— Женя, — тихо произнесла я, стараясь унять дрожь в голосе, — я не хочу вас бросать. Я просто… мне нужно знать, что у меня еще есть шанс. Шанс вернуться к тому, что я потеряла.

— Мы все черт побери хотим этого шанса…

В комнате воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим сбившимся дыханием. Я чувствовала, как слезы подступают к глазам, и отвернулась, не желая показывать свою слабость. Мы все были сломлены, каждый по-своему. И в этом сломанном мире мы пытались найти друг в друге опору, даже если наши пути неизбежно расходились. Даже если ненавидели друг друга.

Путь домой.

***

Вырвавшись из удушающей атмосферы медпункта, я столкнулась с Марком лицом к лицу. Господи, сейчас он был последним, кого я хотела видеть! Сначала эти проклятые поцелуи, потом его утренний взрыв, а теперь что? Почему мне так невыносимо паршиво? Почему каждый миг рядом с ним пропитан неловкостью, словно я нахожусь на минном поле? Черт возьми!

— Потом поговорим, — прошептала я, и, не в силах сдержать слезы, бросилась прочь, понимая, что не вынесу ни единого слова, ни единого взгляда.

Поднявшись наверх, я ворвалась на третий этаж, словно спасаясь от преследователя, и грубо влетела в класс, захлопнув за собой дверь. Класс… Почему я здесь? Что тянет меня сюда с такой неумолимой силой? Опустившись за парту, я поджала ноги и уставилась в исписанную доску, где огромными, размашистыми буквами было начертано расписание уроков. Почему меня терзает такая мучительная совесть при мысли, что я оставлю их? Я ненавижу Эдика и его банду, ненавижу Элю с ее вечными скандалами. Полина — бесхребетная младшеклассница, тенью следующая за Ваней, чей рост едва ли превышает мой. А Женя… он ведь не впустил меня, когда знал, что за нами гонится толпа зомби… Так почему же совесть сжирает меня изнутри? Это ведь неправильно…

Голова раскалывалась от боли и противоречивых чувств. Я чувствовала себя предателем, бегущим с тонущего корабля. Но ведь это их выбор — остаться. Мой выбор — выжить. Почему же тогда ком в горле душит, а в глазах щиплет от непролитых слез?

Каждая буква на доске казалась укором. Расписание уроков — символ обычной жизни, которую я так отчаянно пыталась вернуть. Но никакой нормальности больше нет. Есть только выживание. И все же, я не могла выбросить из головы их лица. Испуганные, растерянные, но такие родные.

Я вспомнила, как впервые переступила порог этого класса. Как робко пыталась влиться в коллектив. Как постепенно они стали мне не просто одноклассниками, а чем-то большим. Семьей? Возможно. Семьей, которую я сейчас бросаю на произвол судьбы.

Совесть грызла меня, как крыса, не давая покоя. Я знала, что должна уйти. Должна спасти себя. Тогда может я спасу и их?

***

Солнце багровело за горизонтом, и меня пронзило осознание: наступала тьма, а я — без единого лучика света. «Прекрасно», — пронеслось в голове с саркастичной горечью.