— И долго ты тут прятаться будешь? — голос Кати, словно треснувший лёд, вырвал меня из омута мыслей. Черт бы их всех побрал, сегодня они решили добить меня разговорами. — Тебя не было на собрании. Сначала искали в медпункте, но тебя там не оказалось. В итоге провели без тебя.
— Как мило. Справились? Отлично. Что-то ещё? — огрызнулась я, чувствуя, как внутри все сжимается от боли и обиды.
— А чем ты занималась всё это время? — в её голосе сквозило какое-то непонятное сочувствие, от которого становилось только хуже.
— Да вы издеваетесь.
— Не совсем, — Катя присела рядом, на старую парту. Её каштановые волосы, заплетенные в тугую косу, ниспадали почти до пояса. Я всегда завидовала этой красоте. — Ты всё хорошо расписала, насчет эвакуации.
— Отлично. Рада, что все поняли, — пробормотала я, отворачиваясь.
— Ага, — повисла гнетущая тишина, и она снова нарушила её: — Долго будешь себя мучить?
— Я не мучаю себя. Отстань.
— Слушай, не знаю, из-за кого ты так убиваешься: Эдика? Жени? Или Марка? Да мне, на самом деле, всё равно. Просто хотела сказать… когда вы пришли, мы стали… немного дружнее, что ли? Ну, конечно, без перепалок никуда, это же наш класс, ты же знаешь… — Катя тяжело вздохнула. — Класс всегда был недружным, все по своим углам сидели. Но ты и Марк… хоть ему и не все доверяют… вы помогли нам работать вместе, понимаешь?
— Я здесь ни при чём. Мы просто все хотим выжить в этом хаосе.
— Это ты так считаешь. Знаешь про стаи в природе? Всегда есть вожак, ещё один, который пытается его сместить, и омеги, которые инстинктивно подчиняются.
— Боже, что ты несёшь? — я не выдержала, почувствовав, как внутри поднимается волна отчаяния.
— Боже, Насть, ты такая глупая!
— Я не глупая, Кать! Я боюсь! Мне страшно! Я каждый день плачу, даже сейчас! — я подняла заплаканное лицо, указывая на предательски блестящие слёзы. — Я не вожак. И я не сплотила вас.
— Мы сейчас — животные в этом мире. И сплотила, может, и не ты, но ты дала направление, куда двигаться, — она положила листок с моими записями на стол. — Я перерисовала твои пути отступления и развесила по всей школе, чтобы никто не забыл, куда бежать.
— Тебе точно нечем было заняться? — прошептала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Скажем так. Ты же знаешь, наш класс — сборище идиотов, — она усмехнулась, и ком в моей груди стал еще больше, готовый разорвать меня изнутри.
— Я ненавижу вас всех, — прошептала я, слова сорвались с губ, словно проклятье. — Ненавижу… И почему-то одна мысль о вашей смерти, о смерти кого-либо из вас, одноклассников, бросает меня в истерику. Я не понимаю… Почему? Почему я не могу быть как Эля? Бессердечной стервой, которой плевать на всех? Или как Ваня, равнодушным ко всему? Или как Марк… сильным?
— У каждого своя ноша, свой дар, своя сторона. И у тебя она есть.
— Какая? Сидеть и плакать?
— Не мне судить, — пожала плечами староста. — Держи фонарик, он тебе пригодится, иначе как вернешься в такую темень?
— Спасибо.
— Не задерживайся, здесь холоднее, чем в спальном корпусе.
— Кать… а какая твоя сторона?
— Хм… Наверное, гасить конфликты? Как вода, усмирять пламя, — она снова пожала плечами и вышла из класса, оставив меня наедине с моими мыслями. А какая тогда я? Я точно не лидер и не смелая, как Марк. Я просто проклятая плакса.
Тихие шаги скользнули по классу, и терпкий аромат миндаля, смешанный с дымком сигарет, проник в легкие, обволакивая теплом какой-то щемящей родной ностальгии.
— Утром я сорвался на тебя… Не должен был. Прости.
— Я плачу не из-за этого…
— Знаю.
— Все-то ты знаешь, — прошептала я, и едва заметный смешок коснулся его голоса, а затем его рука легла на мою голову, успокаивающе и нежно поглаживая.
— Я слышал твой разговор с Женей.
— Здесь что, повсюду прослушка?
— Нет, просто я оказался не в то время, не в том месте.
— И почему не вошел?
— А должен был? Это ваши ссоры. Я не имею права вмешиваться. Я не знаю, кто он для тебя… И что у вас случилось в прошлом.
— Кажется, уже и я не знаю, кто они все для меня…
— Я просто хотел сказать… я готов идти дальше, если ты решишься. Знаю, ты еще не решила, но здесь нет смысла оставаться. Даже если мы не найдем твоих родителей… или хоть какой-то след, нам будет проще найти место, где безопаснее, чем здесь.