Зачем они собрали нас здесь? Если в городе свирепствует вирус, то это самое безумное, самое преступное, что они могли придумать — столкнуть нас всех в одном месте, превратив площадь в рассадник заразы. Неужели они настолько слепы? Иногда меня поражает эта чудовищная глупость, эта слепая вера в абсурдные приказы. Толпа безжалостно несла меня вперед, отрывая от одноклассников. Я понимала, что отдалилась от них, но это не имело значения. Сейчас существовала только одна цель — найти маму.
— Внимание! — Голос, усиленный рупором, прорезал гул толпы. На небольшую возвышенность поднялся военный, пожилой, с погонами, говорящими о высоком звании. Капитан, или кто-то еще важнее. — Внимание, жители! — повторил он громче, заставляя всех замереть в напряженном ожидании. — Я понимаю, что вы обеспокоены, но прошу сохранять спокойствие. Паника ни к чему. В нашем городе, возможно, есть зараженные.
— Тогда какого черта нас сюда согнали?! Чтобы мы все заразились?! — выкрикнул кто-то из толпы, и этот крик стал искрой, воспламенившей общее негодование.
— Именно!
— Что за бред! Это про тот вирус, что из Америки?
— Что происходит?! — Возмущение нарастало, крики сливались в оглушительный хаос. Внутри меня тоже поднималась волна паники, подпитываемая страхом и ужасом, отражающимися в глазах окружающих. Военные, стоявшие вокруг с автоматами наготове, лишь усиливали это чувство неотвратимой беды. Я отчаянно пыталась пробиться сквозь толпу, найти маму и папу, но людское море не желало расступаться.
— Спокойно! — Военный, казалось, готов был провалиться сквозь землю под гневными взглядами жителей. — Мы все, возможно, заражены, так как вирус находится в воздухе и передается воздушно-капельным путем. Но прошу вас, не паникуйте! Каждый из вас сейчас будет по очереди проходить в палатку. Врачи проведут анализы и определят, заражены вы или нет. Вам выдадут карточки: зеленая — вы здоровы, красная — вы заражены, желтая —остаетесь под присмотром. Прошу всех проходить по очереди и не спешить! Паниковать не надо! — громко повторил он.
Значит, мама может быть в одной из палаток? Нужно как можно скорее добраться туда. Я начала проталкиваться сквозь толпу, стремясь оказаться в первых рядах, слыша позади возмущенные голоса и гневные проклятия в адрес военных. Самым ужасным было то, что они никого не выпускали с площади, окружив нас плотным кольцом отчаяния. Я извивалась, словно змея, пробираясь вперед, но люди, озлобленные страхом, осыпали меня гневными словами. И вдруг, сквозь шум толпы, прорвался душераздирающий женский крик, пронзивший меня болью до самых костей.
— Помогите… — голос отчаяния пронзает меня, и в ту же секунду я вижу, как в глазах людей гаснет свет надежды, сменяясь животным ужасом. Взрыв криков разрывает тишину: истошные вопли женщин, пропитанные страхом, и хриплые, отчаянные проклятия мужчин. Где-то позади? И снова крик, уже ближе, совсем рядом. Оглушительный выстрел пронзает меня насквозь, я вздрагиваю, зажимая уши, чтобы хоть немного унять адскую боль. Звон в ушах невыносим, мир меркнет, я вижу лишь, как обезумевшая толпа несется вперед, сметая все на своем пути. Я, словно мячик, отлетаю от одного тела к другому, теряясь в этом хаосе. И только сейчас до меня доходит страшная правда: военные стреляют в нас. Кровь алеет на асфальте, растекаясь вокруг мертвой женщины с простреленной головой. Выстрел был так близко… Паника захлестывает меня, а за ней — новые выстрелы, глухие удары, доносящиеся со всех сторон. Солдаты добивают выживших…
— Заражённые! — крик, полный ненависти и страха, разрывает мне сердце. Я закрываю глаза, и слезы, горячие, обжигающие, катятся по щекам. Еще выстрел, еще один… Они стреляют в нас? Или в кого-то другого? Грохот выстрелов эхом отдается по всему городу, а крик обезумевшей толпы, кажется, слышен на краю света. Слишком громко… Меня толкают в спину, грубо, безжалостно, и я падаю на колени. Что может быть страшнее, чем быть раздавленным этой обезумевшей толпой? Не знаю… Я вскрикиваю, когда кто-то пробегает прямо по моим пальцам. Нет, Настя, не паникуй. Что делают в таких ситуациях? Нужно защитить голову и попытаться встать. Я закрываю голову руками, молясь, чтобы чья-нибудь нога в тяжелом ботинке не размозжила мне череп. Пытаюсь подняться, но толпа не дает мне ни единого шанса. Меня снова толкают, пинают, как мячик. И вот уже острая боль пронзает ногу. Ну да, конечно! Вот так и умереть? Какая глупая, бессмысленная смерть… Боль растекается по всему телу от ударов тех, кому плевать на всех и вся, кто даже не замечает меня, лежащую на земле. Что может быть хуже этой обезумевшей толпы?