— Что нам делать дальше? — его вопрос, словно ледяной душ, обрушился на меня. Задумывалась ли я о будущем? Нет.
— Я… а есть ли смысл? Родители не оставили ни единой зацепки, ни малейшего намека на то, куда могли направиться. Значит, либо их уже нет… либо у них не было возможности вернуться домой. Искать их сейчас — все равно что искать иголку в бескрайнем стоге сена отчаяния. Вокруг кишат мертвецы, и, честно говоря… я подумывала о том, чтобы вернуться к остальным.
— Ты серьезно?
— Пойми меня правильно, но… может, Женя прав? Выживать вместе все-таки проще?
— Они тянут нас на дно, Насть.
— Но они стараются, Марк. Правда стараются.
— Да, особенно Эдик! — в его голосе прозвучала неприкрытая угроза. После того, что произошло в холле школы, Марк не раз сдерживался, чтобы не пустить в ход кулаки, и его взгляд порой бросал в дрожь. — Не пойми неправильно, но у меня нет ни малейшего желания туда возвращаться. Там опасно, и нет никакого смысла оставаться.
— Мы же обустроили школу, Марк. Она стала нам домом.
— Насть, скоро зима, мы замерзнем в этой проклятой школе до смерти. Наши запасы не продержатся до весны. А на вылазки за провизией они не пойдут. Они трусы, Насть!
— А я что, не трусиха?! — мой взгляд впился в его темные глаза. — Я такая же, как и они, но я не могу их бросить, Марк… не могу.
— Черт, да ты просто… — он прикусил губу, словно боясь сказать что-то, что могло бы ранить меня, и прошел мимо, оставив меня стоять у зеркала, словно окаменевшую статую. Хотела ли я вернуться в школу? Нет, если честно — нет. Я понимала логику Марка. В школе небезопасно. Она огромная, и тепло быстро улетучивается. Мы там умрем, либо от холода, либо от голода. Но как я могу бросить своих бывших одноклассников? Да, я все так же не переношу их, но… Но что? Совесть грызет изнутри, словно голодный зверь? Только гребаные слова Жени колют мое сердце, словно тысячи крошечных иголок. Это неправильно, это просто неправильно…
***
Марк так и не появился к ужину, и мне пришлось разделить трапезу с тишиной. Наверное, он все еще носит в себе горечь нашего разговора. Утолив легкий голод, я забрела в кладовую, надеясь отыскать хоть что-то, способное разогнать тоску. Глаза растерянно блуждали среди множества вещей, пока не наткнулись на знакомый предмет, вызвавший невольную улыбку.
Подойдя к полке, я взяла в руки старый кассетный плеер – мама все же не смогла расстаться с этой реликвией прошлого, хотя и грозилась выбросить его не раз. Подключив наушники, я вставила кассету с надписью "Queen", молясь, чтобы он заработал. И когда музыка хлынула в уши, я не смогла сдержать улыбки. "Кажется, Марку это понравится…" – пронеслось у меня в голове.
Перебирая кассеты на полке, я задумалась, какую музыку он любит больше всего. Выбрав несколько групп на свой вкус – Nirvana, Michael Jackson и AC/DC – я направилась к его временной обители. Глупо, конечно, стучать в свою же комнату, но все же… Постучав пару раз, я несмело дернула ручку и вошла.
Марк сидел за столом, склонившись над альбомным листом, и водил по бумаге карандашом. Я замерла, наблюдая за ним, словно загипнотизированная. Он был прекрасен в своей сосредоточенности. Черные, немного небрежные кудри манили своей чернотой, а темно-карие глаза казались бездонными колодцами тьмы, погруженными в свой собственный мир. Футболка отца, немного великоватая на нем, лишь подчеркивала его хрупкость. Мой взгляд скользнул по переплетениям его татуировок – вихри и завитки, странные портреты, змея, обвивающая руку, словно живая. Интересно, сколько у него их всего? И когда он начал их делать, что к своим двадцати годам их так много?
– Извини, можно? – тихо спросила я, пряча кассетный плеер за спиной, надеясь на маленький сюрприз, хотя и не была уверена, что он оценит его.
Марк вздрогнул и резко захлопнул альбом, отложив карандаш. Интересно, что он там рисовал? Такая реакция говорила о том, что он не хотел, чтобы я видела его рисунки. Интересно так ли он хорошо рисует?
– Это же твоя комната, – ответил он.
– Да, но пока она в твоем распоряжении, – произнесла я, проходя к письменному столу. Улыбка тронула мои губы. Он сидел на стуле, и я смотрела на него сверху вниз, что с его ростом случалось нечасто. – Закрой глаза.