– Что?
– Ну же, пожалуйста, закрой всего на пару секунд, – взмолилась я. Он тяжело вздохнул и подчинился. Его ресницы… они были такими длинными. – Только не пугайся, ладно?
Он слабо кивнул. Я бережно надела на него наушники, нажала «play», и в его ушах зазвучала музыка. Марк тут же распахнул глаза, удивленно глядя на меня. Видимо, моя находка тронула его до глубины души. Старинная вещь в 21 веке, ни разу не использованная… Кассет было много, но половина групп – из 90-х, и я их не знала. Его губы расплылись в улыбке. Ему понравилось… Сердце мое забилось чаще. Я стояла напротив и тихонько подпевала песне, звучавшей в его наушниках. Английский я знала хорошо, с этим у меня никогда не было проблем. Старые наушники звучали так громко, что я слышала каждую ноту и старалась попадать в такт.
– Где ты это откопала? – спросил он, снимая наушники и улыбаясь. В его глазах я увидела проблеск надежды.
– В кладовой. Отец любил все раритетное и старое. Удивительно, что эта штука до сих пор работает. Мама всегда клялась, что выкинет этот хлам, но, видимо, не смогла. Отец победил. Снова… – Я оперлась о стол, чувствуя тепло воспоминаний. – Группы все английские, в стиле 90-х, но даже так… Среди этого хаоса – это как глоток свежего воздуха, если честно.
– Почему ты выбрала Nirvana?
– Они мне нравятся, – пожала я плечами. – Несмотря на то, что их исполнитель был наркоманом.
– Ну, он достиг своего. Он хотел быть легендой и остался ею, – Марк взглянул на кассету. – Ведь даже в 21 веке его слушают, и даже во время зомби-апокалипсиса, как бы глупо это ни звучало.
– Думаю, Курт Кобейн в могиле от этого хаоса перевернулся, – с легкой усмешкой ответила я.
– Как и все остальные, – поддержал он. Мы посмеялись в унисон. Все-таки я смогла немного развеселить его и снять напряжение, повисшее между нами после дневного разговора.
– Ладно, я пойду, – прошептала я, чувствуя, как сумерки неумолимо сгущаются. Не хотелось снова жечь скудные запасы свечей. Каждый луч света был на вес золота, каждая ночь – вынужденная экономия. Как только город погружался в объятия тьмы, мы засыпали, а с первыми лучами солнца просыпались, не зная, куда идти и что нас ждет впереди.
– Останься, давай послушаем вместе? – Марк коснулся моей руки, и, несмотря на прохладу комнаты, его прикосновение отозвалось теплом в моей душе. Я кивнула, и мы перебрались на кровать. Он поделился наушниками, и мы устроились поудобнее под теплым одеялом. В ушах зазвучал голос певца.
– Как же я мечтаю хоть раз побывать на настоящем концерте…
– Ты ни разу не была на концертах?
– Ни разу. У меня с подругами всегда были разные вкусы в музыке, не с кем было пойти.
– Если бы всего этого не произошло, я бы с огромным удовольствием сводил тебя, – его теплое плечо касалось моего, и это простое прикосновение согревало меня. Как же хотелось, чтобы он снова обнял меня со спины, подарив чувство защиты и тепла, в котором я так нуждалась. Но я не решалась сделать этот шаг. Веки налились тяжестью, и я невольно закрыла глаза под тихие слова песни: "With the lights out, it's less dangerous…"
***
Тёплые лучи солнца ласково коснулись моего лица, но, если честно, пробуждение казалось почти невыносимым. Вернуться бы в прошлое, туда, где ещё не случилось того, что терзает сейчас, раствориться в нём без остатка… Тёплое дыхание на макушке заставило веки дрогнуть и, неохотно, разомкнуться. Марк лежал непозволительно близко, обвивая мою талию крепкими руками. Я уткнулась лицом в его грудь, рассматривая чернильную татуировку гордого орла, выбитую на его коже. Когда он успел снять футболку? Лёгкое движение, и я ощутила, как моя нога оказалась в плену между его. Его рука нежно поддерживала мою голову. Кассетный плеер был отброшен куда-то в сторону. Неужели я уснула первой? Неужели я прильнула к нему во сне, ища защиты и тепла? Боже, как же это приятно… Разрушать этот хрупкий, нежный момент не хотелось совершенно. Положив руку поверх одеяла на его талию, я прижалась ещё ближе, вдыхая его аромат, пытаясь запомнить его. Его рука скользнула по моей спине, невесомо коснувшись шеи, и по телу разлилась волна трепетных мурашек.
– Так ты не спишь? – прозвучал тихий, сонный голос, вырвавшийся из самой глубины его груди.
– Сплю… – прошептала я в ответ, улыбаясь сквозь полусон. – Как ты догадался?
– Мурашки выдали, – его слова окутали меня теплом, словно мягкий плед. Я не хотела прерывать эту связь между нами, такую хрупкую и драгоценную.