— Ты красивая, — тихо произнес он, словно успокаивая мои давние страхи, вселяя уверенность. — Твоя грудь красивая. — Он приподнялся, освобождая свое тело от одежды, развел колени и устроился между моими ногами, возвращаясь за новым, сладким поцелуем. Кожа к коже казалось чем-то неизведанным, и мои руки невольно потянулись к нему. Можно ли касаться его? И где именно, чтобы доставить ему удовольствие? Я чувствовала себя такой неумелой, что в груди разливалась неловкость. Мои ладони скользнули по его груди, ощущая под кончиками пальцев каждый мускул, каждую натянутую мышцу. Очертив татуировки, я двинулась дальше. Мурашки пробежали по его телу — значит, ему нравились мои прикосновения? Или нет? Я прервала поцелуй, стараясь уловить ритм его движений, оставила влажный след на его шее и спустилась ниже. Его тяжелое дыхание щекотало мои нервы. Мне было приятно целовать его, чувствовать, как напрягаются его мышцы от моих прикосновений там, где, казалось, нельзя. Его бедра подались навстречу, и его твердость уперлась в меня, и внутри все сжалось с новой силой, на этот раз не от страха, а от предвкушения.
Его взгляд обжег меня, и он подался вперед, задев ткань моих домашних штанов. Ужас сковал меня. Мой первый раз… первое столкновение с неизведанным. Я знала — подруги не щадили в рассказах — что не всегда это бывает приятно. Его руки, бесцеремонные, потянули мои штаны вниз.
— Если ты не уверена…
— Нет, просто…
— Я знаю, — прервал он, и в его словах была правда. Черт побери, мой первый поцелуй тоже был с ним. Штаны упали на пол, а его взгляд, темный и голодный, впился в меня, словно готов был поглотить целиком.
— Просто расслабься… и доверься, — прошептал он. Коснувшись пряжки своего ремня, он вызвал нервную дрожь, колени невольно сжались. Он стянул штаны и боксеры. Никакой защиты. Лишь свет свечи, выхватывающий из темноты обрывки реальности. Мне было неловко смотреть вниз. Его губы коснулись колена, и я попыталась последовать его совету — расслабиться. Но страх держал мертвой хваткой.Правильно ли это? То, что происходит между нами? Секс? Просто снятие напряжения? Или мы чувствуем что-то большее, что-то глубже? Ответа не было, да и имело ли смысл искать его, когда смерть дышала нам в спину каждую чертову секунду? Его губы спустились ниже, обжигая поцелуем внутреннюю сторону бедра.
— Не стесняйся, — прошептал он, и я утонула в его карих глазах, бездонных, как сама тьма. Там плескались жажда, похоть, но и… нежность? Он снова поцеловал, еще ниже, раздвигая мои ноги. Странное, сладостное томление пронзило тело. Хотелось издать стон, но я закусила губу, сдерживаясь. Его пальцы коснулись моего лона, и волна новых, незнакомых ощущений захлестнула меня. Неловкость. Да, я касалась себя, удовлетворяла свою потребность… я не маленькая девочка. Но это было совсем другое. Совсем… иначе, когда касался он.
— Какая ты мокрая… — от этих пошлых слов кровь бросилась мне в лицо. Он провел пальцами, собирая влагу, и, коснувшись клитора, растер ее. Тугой узел внутри сжался до боли, и я не сдержала стон, когда его большой палец начал творить со мной чудеса. — Да вот так… — прошептал он, и круговые движения его пальца изучали меня, будто он пытался разгадать тайну моего наслаждения, прислушиваясь к каждому стону. Внутри зияла непозволительная пустота, словно чего-то отчаянно не хватало.
— Марк… — я вцепилась в одеяло, ощущая, как внутри разливается обжигающее напряжение.
— Да? — в его голосе сквозила насмешливая забава, словно он испытывал меня.
— Я хочу тебя, — выдохнула я, и плевать, правильно это или нет. Он ответил, накрыв мои губы жадным поцелуем. Я успела изголодаться по нему, пока он был там, у моих ног. Обвив его шею руками, провела кончиками пальцев по коротко стриженному затылку, услышав в ответ глухой стон. Его твердость прижалась к моему бедру. Страшно ли мне? Безумно. Но сейчас это не имело никакого значения. Бессмысленно останавливаться на полпути. Я жаждала его, этого человека. И было совершенно неважно, любит ли он меня в ответ.
Он коснулся рукой, направляя его ко мне. Я съежилась, тщетно пытаясь расслабить дрожащее тело. Неловкость, стыд, этот оглушительный комок чувств грозил разорвать меня на части. Когда он начал плавно входить, напряжение немного отпустило — острой боли не было, лишь ощущение растянутости и чего-то совершенно нового, незнакомого. Но с каждым его движением вглубь, я болезненно шипела, подтверждая рассказы подруг. Почувствовав мою скованность, Марк нежно осыпал поцелуями мою шею, стремясь унять дрожь, оставляя горячие отметины на коже. Он двигался медленно, постепенно, растягивая меня, и каждое его движение упиралось в невидимую преграду, отзываясь пульсирующей болью внизу живота.