— Ты в порядке? — в его голосе звучала неприкрытая тревога.
— Да, — прошептала я, поднимая взгляд и тоня в глубине его карих глаз.
— Точно? — Я лишь кивнула, несмело потянувшись к его губам, но он отстранился, и эта маленькая заминка уколола прямо в сердце. Неужели я ошиблась? Словно услышав мои безмолвные вопросы, он тут же ответил:
— Прости, Насть, просто если я сейчас снова тебя поцелую, мне придется повторить твою кульминацию и свою тоже.
На щеках вспыхнул предательский румянец.
— А… то есть тебя возбуждают… наши поцелуи?
— А разве нет? — между его бровей пролегла тень озабоченности. — Насть, почему в тебе столько неуверенности? Из-за маленькой груди? Из-за этого стеснения?
В памяти вспыхнули болезненные осколки прошлого: Эдик, его ухмылки, жестокие шутки старшеклассников, которые крутились вокруг него, обзывательства… И как он пытался… Что он пытался сделать? Сфотографировать мою нелепую, маленькую грудь?
— Эй, — мягко позвал меня Марк, возвращая в реальность.
— Не знаю, — прошептала я, отводя взгляд и обнимая его за талию, ища утешения в его тепле.
— Врешь, — он нежно погладил меня по голове, и в душе расцвела благодарная улыбка. — Ты красивая, просто поверь в это, ладно?
— С Днем Рождения, Марк — выпалила я вдруг. Боже, я ведь совсем забыла поздравить его! Как я могла забыть? Мы просто утонули в этом безумии страсти, нам было не до поздравлений.
— Знаешь, кажется, это лучший подарок, который я когда-либо получал на день рождения, — улыбнулся Марк, прижимая меня к себе крепче.
— Тебе получается исполнилось… 22? Какой ты старый…
— Молчала бы, малявка.
— Уже нет, — подразнила я его. — Мне исполнилось 18, теперь я взрослая.
— Ну да, конечно… Отдыхай, — он погладил меня по волосам, нежно перебирая пряди и массируя затылок. Веки тут же налились свинцом. Кажется, он нашел мою слабость — я быстро засыпаю от таких ласк.
Ад на земле
***
Где-то на самом краешке рассвета, когда мир еще томно дремал в предрассветной дымке, чудовищный взрыв разорвал тишину, вырвав нас с Марком из объятий сна. Он обрушился на наши чувства оглушительной волной, звук пронесся над нашими головами, заставив наши сердца отчаянно забиться в груди. Мы обменялись испуганными взглядами, не в силах осознать происходящее, а затем раздался еще один удар, гораздо более мощный и пугающе близкий.
— Что это?! — мы вскочили с кровати, сон мгновенно отступил, оставив лишь леденящий ужас. Вокруг надрывались сигнализации, их вой пронзал воздух, словно предчувствие беды. Я лихорадочно натянула свитер, торопливо одеваясь, словно пытаясь защититься от надвигающейся угрозы. И тут, совсем рядом прогремел взрыв, такой силы, что я зажала уши руками, отчаянно пытаясь заглушить этот апокалиптический звук. Стекла в окнах с хрустом рассыпались, впуская в квартиру ледяной ветер — предвестник неминуемой катастрофы. Подбежав к окну, мы увидели, как над крышами пронеслись два огромных, зловещих истребителя.
— Неужели они нас бомбят?! — закричала я, прищурившись от нестерпимого гула, закрывая уши ладонями.
— Черт, они возвращаются! — только и успел выдохнуть Марк. И в тот же миг я увидела, как соседний дом, прямо напротив, взрывается, превращаясь в хаос из огня и обломков. Земля задрожала под ногами, словно в предсмертной агонии, и Марк, схватив меня за руку, повалил на пол.
Осколки, словно ледяные иглы, вонзились в ладони, вырвав у меня болезненный стон. Марк, мой герой, накрыл меня своим телом, став живым щитом.
— Марк, ты жив? — прошептала я, объятая ужасом.
— Цел, — отозвался он. Но кровь, алеющая на его скуле, говорила об обратном. Кажется, шок притупил его чувства. Поднявшись, мы осмотрелись. Тишина… но какая-то зловещая. Неужели они улетели? Или это затишье перед новой бурей? Неужели они хотели стереть этот город с лица земли? Что это, черт возьми, было? Вой сигнализаций, словно предсмертный крик, разрывал тишину. Новый взрыв, тихий, где-то вдали, заставил сердце замереть.
— Марк, у тебя кровь…
— И у тебя, — отозвался он, бережно касаясь моей руки.
— Нужно обработать раны.
— И решать, что делать дальше. — Разум кричал, что оставаться в доме — безумие. Кто знает, когда вернутся эти стервятники с небес и продолжат свой кровавый пир? Умереть под грудой обломков… нет, я не хотела такой смерти. Но еще страшнее — выйти на улицу, в объятия смерти. Пройдя на кухню, я увидела, что и здесь царствует разрушение. Окна выбиты, осколки — повсюду. Найдя аптечку, я принялась обрабатывать рану Марка, стараясь не дрожать от страха.