Выбрать главу

Когда адреналин отступил, я почувствовала, как ледяной холод сковывает меня. Зимний ветер ворвался в квартиру, пронизывая насквозь, холодя не только кожу, но и саму душу.

Под ногами предательски захрустели осколки стекла, когда я подошла к окну. Привычный гул машин казался теперь зловещим саундтреком к апокалипсису. Орда мертвецов, привлеченная звуком, копошилась внизу, двигаясь как единый организм. Люди, до этого прятавшиеся в своих убежищах, в панике выбегали на улицу, становясь легкой добычей. Женский крик, полный ужаса и отчаяния, разорвал тишину и затих где-то вдали. Мертвецы, словно почувствовав запах живой плоти, отлепились от безжизненной машины и потянулись на этот зов.

— Такое чувство, что нас просто бросили умирать, — прошептала я, обнимая себя руками. Но даже так я не могла согреться, ни физически, ни морально. Хруст шагов за спиной заставил вздрогнуть. Марк обнял меня, прижимая к себе, пытаясь согреть теплом своего тела, защитить от этого всепоглощающего холода.

— Переночуем здесь. Завесим окна чем-нибудь. А на рассвете пойдем дальше, — прошептал он, опуская голову мне на плечо. Моя рука машинально потянулась к его волосам, нежно перебирая их, ища хоть какое-то утешение в этой близости.


— Куда? — тихо спросила я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Куда нам идти, Марк?

— Подальше от городов… подальше от этого кошмара…

***

Утром, с тяжелым сердцем, мы решили вернуться в школу. Марк долго сопротивлялся, но в конце концов согласился, дрогнув под гнетом моей мольбы: узнать, живы ли они, наши ребята… Ночь прошла в спешке: мы собирали сумки, набивая их теплой одеждой для тех, кого оставили, и жалкой едой. Окна завесили покрывалами, но тщетно — ледяной воздух проникал в каждую щель, заставляя нас жаться друг к другу под двумя одеялами, пытаясь согреть озябшие души.

На рассвете, свинцовом и хмуром, мы отправились в путь. Марк, словно предчувствуя беду, спрятал под кофтой пистолет, найденный в квартире мертвой старухи. На плечах его — огромный рюкзак, в руках — еще одна сумка с одеждой… Может, я просто хотела откупиться этими жалкими тряпками, заглушить мучительное чувство вины за то, что мы сбежали, оставили их на произвол судьбы, хотя еще вчера мы жили под одной крышей, делили хлеб и кров.

— Старайся держать их на расстоянии, не дай им приблизиться, — шептал Марк, идя позади меня, словно мой ангел-хранитель в этом аду. Он направлял мои движения, подсказывал, как убивать этих чудовищ, как избежать неминуемой гибели. — И всегда смотри под ноги, Насть. Упадешь — они навалятся, тогда тебе конец.

Зомби шел прямо на меня, а в руке у меня — нож, сжатый до побелевших костяшек. Меня парализовал животный, первобытный страх.

— Насть, это уже не люди… Помни, — голос Марка, полный боли и сочувствия, вернул меня в реальность.

Я шагнула вперед, к мертвецу, который медленно тянул ко мне свои грязные, скрюченные лапы. Сильным ударом ноги я отбросила его назад, он рухнул на землю.

— Отлично! Добивай! — крикнул Марк.

Я подошла к нему, подняла руку с ножом, но она предательски дрогнула. Зомби резко дернулся ко мне, и я поняла: сейчас или я, или он. Собрав всю свою волю в кулак, я со всей силы вонзила нож ему прямо в глаз, в эту жалкую, уязвимую точку. Мертвец затих, обратившись в прах… Надеюсь, Бог простит меня за это. Но если он действительно существует, как он мог допустить это безумие?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты молодец. Теперь следующий, — слова Марка вернули меня на землю.

Я поднялась с колен и увидела еще двоих. Марк бросил сумку и схватил биту.

— Я помогу, — сказал он, глядя мне в глаза.

Мы кивнули друг другу в знак согласия и пошли им навстречу.

***

Мы крались к школе, словно тени, каждый скрип гравия отдавался болезненным эхом в моей груди. Марк, заметив очередного мертвеца, лишь кивал в его сторону, а я… я шла выполнять наш жуткий ритуал, шла убивать, словно палач, отнимающий последнюю надежду. Тренировала себя, свое измученное тело, пыталась хоть что-то противопоставить этому кошмару. Иногда нам удавалось справляться вместе, когда зомби наваливались по двое, по трое, но чаще я была одна в этом танце смерти. Я старалась гнать прочь мысли о боли, о страхе, внушала себе, что избавляю их от мучений, что делаю это ради некоего высшего блага. Но в глубине души я знала — в этом мире выживают только так, безжалостно и цинично.