— Так, давайте я хоть что-нибудь приготовлю, уверена, вы проголодались, — предложила Мари, пытаясь перебороть охвативший всех ужас.
— Мари, только экономь еду. — Да-да, я поняла, милый, ты уже раз сто это сказал. Деточка, — она коснулась моего плеча. — Ты же все ешь? Кашу будешь?
— Да… Да, — тихо ответила я, хотя и терпеть не могла кашу. Но сейчас не время привередничать. Что если эвакуации не будет? Сколько нам ждать? Неизвестно. А выходить туда — верная смерть.
— Хорошо, сейчас приготовлю, — она улыбнулась мне, но в глазах стояла все та же тревога. К горлу подступила тошнота. Я не смогу есть. Во всяком случае, сейчас.
— Эта чертова рухлядь никогда не оживет, — старик с отчаянием ударил по старому радио, но тщетно. Связи нет. Никакой. Стационарный телефон мертв. Снаружи лишь какофония ужаса: крики, вой машин, зловещие шорохи за окнами, и где-то вдалеке, словно раскаты грома, — выстрелы.
— Как думаете, зомби сломают эту железную дверь?
— Ох, надеюсь, нет, — ответил он, и в голосе его прозвучала дрожь надежды. — Они же… мертвы? Вряд ли у них хватит сил на такую дверь.
— Да, но это же не фильм, мы ничего о них не знаем… — Я поднялась и всмотрелась в мутную пелену окна. На улице ни души. Где-то вдали — безжизненное тело. Не разобрать, женщина это или мужчина. Впрочем, имеет ли это сейчас значение? — Еще не ясно, как передается этот вирус…
Я судорожно принялась искать тетрадь в своем портфеле. Нашла. Достала.
— Что ты делаешь? — спросил старик, но я молчала, лихорадочно записывая в тетрадь симптомы. В голове всплыло лицо маленькой девочки из школы, ее рот, полный белой пены… Может, причина в этой пене? Или, как в фильмах, через укус? А если так, то каков инкубационный период? Час? Два? Секунды?!
— Прекрати! — вскрикнул мужчина. — Даже если ты выяснишь причину заражения, что это изменит? — И правда, что? Только то, что я не заражусь? Боже… Как же я хочу домой… Просто проснуться от этого кошмара. Может, я попала в аварию и лежу в коме? А это все — лишь безумный сон? Я сжала пальцы до боли, впиваясь ногтями в ладонь. Нет, если бы я была в коме, я бы не чувствовала боли, так? Не знаю… Ничего не знаю… Просто хочу к маме с папой…
— Слезами горю не поможешь, — старик кивнул на шкафчик. — Там батарейки и другая отвертка. Подай, пожалуйста.
Я кивнула. Верно, слезами не поможешь. Но о чем еще можно думать в такое время? Как можно не паниковать, не плакать? Этот старик явно закален в таких ситуациях…
— Идите кушать, оставьте эту рухлядь в покое, все равно не заработает, сколько бы вы по ней ни стучали.
— Ох, снова ворчишь, ворчунья!
— Получишь у меня! — она шутливо показала ему кулак, и это почему-то заставило меня улыбнуться. Все-таки есть хорошие люди на этой планете… Сев за стол, мы принялись за еду. Еды было немного, но на две недели хватит, а то и больше. Надеюсь, все наладится, и военные нам помогут. Кстати, хоть я и не ем каши, и никогда их не любила, но вот эта каша почему-то такая вкусная… Странно… Надеюсь, с одноклассниками все в порядке, и с Танюхой тоже… Я переживаю за всех… Переживаю, а сама дрожу от страха. Хотя кто бы не боялся в таком случае? Ладно, в любом случае, остается только ждать.
Бежать.
***
Почти две недели минуло с того кошмара на площади. Две недели, как я вцепилась в телефон, словно в спасательный круг, моля о звонке, о весточке от мамы, от папы. Но тишина, звенящая, беспощадная тишина. Улицы замерли в жутком безмолвии. Лишь изредка мелькали тени — блуждающие мертвецы. Куда они шли? Кто знает… В их пустых глазах — лишь бездонная пропасть. Одиночки и стаи… Стаи чаще. Мы видели их из окон, словно пленники, наблюдающие за адом. Дед Сергей твердил, что зрение у них слабое, видят только то, что прямо перед носом. Движутся редко в одиночку, тянутся друг к другу, словно магнитом. Громкий звук — выстрел — притягивает их, но, насытившись, они вновь возвращаются, бредут по улицам, бьются о стены, о двери подъездов. И самое жуткое — мне казалось, они просто идут домой. Отголоски прошлой жизни, когда они были живыми… Сергей твердит, что они мертвы, твердит снова и снова. Но как я могу поверить? Мертвые не возвращаются… Не могут! Как они ходят? Как они едят? Они реагируют на шум, двигаются… Значит, живы? Может, с ними просто что-то случилось? Мертвые ведь не возвращаются… Правда?