Все кивнули, соглашаясь со мной.
— Ладно, теперь еще одна нехорошая новость, мы должны вас предупредить, — сказал Марк.
— Что? — Эля поежилась.
— Мародеры… — Точно, я совсем забыла про тех мужиков с автоматами и на машинах… — Мы, когда выживали до прихода к вам, видели группу парней… У них много оружия… Они разъезжают по городу и палят во все, что движется… Или предлагают помощь, но вы не должны вестись.
— Они убили тех, кто просил их о помощи… Застрелили, как скот… Живых, — тихо сказала я.
— Твою мать… — Эля обняла себя за плечи, прислоняясь к Кате.
— В общем, хотели сказать: не доверяйте им и будьте осторожны, — ребята кивнули, а потом мы разошлись по своим делам и комнатам, где кому нравилось. Мы с Марком поплелись к кроватям, сегодня не наша очередь дежурить.
— Вроде неплохой план, — я присела на кровать.
— Вроде… — тихо сказал он.
— Что-то не так?
— Нет… Просто… Знаешь, план вроде понятный и не сложный, но если что-то пойдет не так… Мы не знаем, что делать… Или разделимся…
— Все знают, куда мы направляемся… Я думаю, они догадаются, куда двигаться дальше, если мы разделимся, — я подползла к Марку, ища тепла, мои руки невероятно замерзли. Марк улыбнулся и поцеловал меня в лоб, крепко обнимая.
— Надеюсь, что план пойдет без косяков. Да и мы вроде справились сегодня… Сплотились?
— Не будем загадывать наперед… Все еще есть недосказанность между всеми…
Начало пути
***
В спальне царила похоронная тишина. За окном медленно умирало солнце, а мы стояли, словно приговоренные. Решение пришло само собой: с первыми лучами солнца мы должны отправиться в путь. План был прост… обманчиво прост. Первое: добраться до моего дома, схватить ключи от машины и, самое сложное, научиться ее водить. Только Марк хоть что-то в этом понимал, поэтому эта непосильная задача легла на его плечи. Второе: как только мы хоть немного освоим эту железяку, мчимся к магазину одежды, облачаемся во все самое теплое, берем только необходимое, чтобы осталось место для еды. Третье: подгоняем машину к супермаркету, молясь всем богам, чтобы внутри не было ни зомби, ни мародеров. Не знаю, кого бояться больше. Ходячий труп или живого человека, готового на все, лишь бы выжить. Чем мы тогда отличаемся от этих мертвецов? Какая горькая ирония. И последнее, четвертое: запрыгиваем в машину и уносимся за город, к точке, отмеченной на карте. Что нас там ждет и как мы туда доберемся — будем решать по ходу дела. Сегодня нам всем нужно набраться сил, как перед последним рывком. Смотря на ребят, я видела их страх. Не знаю, что творилось в душах Эдика, Вити и Влада, но остальные были напуганы до смерти. Эля тряслась больше всех, и староста пыталась ее успокоить, обнимала, находила нужные слова. Наш план на дороге прост: Марк и я идем впереди, в шахматном порядке, держась на расстоянии, чтобы не привлекать внимания этих тварей, для которых мы — лакомый кусочек. Мне тоже было страшно. Возможно даже страшнее чем им. Единственный, кто не ощущал малейшего страха, был Марк. Казалось, он уже ко всему привык, и происходящее для него — обыденность. Это пугало и одновременно вселяло надежду.
Бессонница сдавливала виски тисками. В голове вихрем кружились кошмары: лица погибших, запекшаяся кровь на руках, пустой, бессмысленный голод в мертвых глазах. Вязкая тишина ночи обступала со всех сторон, и каждый шорох заставлял сердце биться испуганной птицей в тесной клетке груди. Чувствовала, что ребята тоже не спят, каждый погребен в своей личной могиле ужаса.
— Ты должна поспать, — голос Марка, донесшийся с соседней кровати, казался таким далеким, хотя нас разделяло лишь несколько шагов бессмысленного, зияющего пространства.
— Не могу, — выдохнула я, устремив взгляд в потолок. Но стоило мне перевести его на Марка, как его глаза отозвались теплом, пронзившим застывшую душу.
— Потому что меня нет рядом? — в уголках его губ мелькнула слабая улыбка.
— Ха, какой же ты самоуверенный, — попыталась я отшутиться.
— Иди ко мне, — он подвинулся к стене и похлопал по свободному месту рядом с собой.
— Не из-за тебя! Из-за кошмаров! — фыркнула я, но все же поднялась с кровати и подошла к нему.
— Конечно-конечно, — хитро прищурился он. — Буду считать, что поверил.
— Ты невыносим, — проворчала я, укладываясь рядом и закутываясь в одеяло, словно в защитный кокон.
— А ты плакса.
— А ты… — слова застряли в горле. Лишь усталый, тяжелый вздох сорвался с губ. Легонько толкнув его в плечо, я отвернулась. — Ну тебя.