Что ж такое, почему он для всех словно загадка, которую невозможно разгадать? Задолбали! Резко вскочив с диванчика, как от удара, я выскочила из кухни. Не было сил продолжать этот бессмысленный, мучительный разговор. Ей богу, детский сад…
Начало пути: часть 2
***
Ночной кошмар вырвал меня из объятий сна, выбросив в липкий мрак. Задыхаясь, я рывком села на кровати. В полумгле комнаты ребята безмятежно храпели на полу. Рядом, словно изваяние, застыл Марк, не проронивший ни слова за весь вечер. Да и плевать. Если он дуется, пусть дуется. Мне было не до него. Воздух словно свинцом навалился на грудь, каждый вдох давался с трудом. Кошмар, дикий, животный ужас, где толпа зомби рвала меня на части, был до жути реальным, до острой, пронизывающей боли.
Осторожно, стараясь не разбудить спящих, я поплелась на кухню. В полумраке, озаренном лишь тусклым светом догорающей свечи, заметила Эдика, прихлебывающего из кружки кофе. Его и так немного, а он еще и тырит! Где он его только нашел? Припрятала на утро, но, видимо, он оказался проворнее. Молча прошла мимо, скользнула взглядом по заветной банке, в которой едва хватило бы на пару ложек для кого-то из нас. Проверив, нагрелся ли чайник, заварила кофе и, так же молча, побрела к подоконнику у окна.
— Сигаретка найдется? — спросила я, осознав, что мои запасы иссякли еще пару дней назад.
Эдик молча кинул мне пачку. Я поймала, вытряхнула толстый самокруточный табак, быстро нашла спички и подкурила.
— Кошмары? — Эдик нарушил тишину первым, и меня это удивило. В последнее время он почти не бросался колкостями, не пытался затеять ссору, отчего я боялась, что он, как тикающая бомба, однажды просто сорвется и столкнет меня прямо в лапы зомби.
— Типа того, — ответила я. Свечка на столе почти догорела, и я разглядывала лишь грубые очертания Эдика. Наверное, он единственный человек, которого я всей душой не могла понять. Страх, оставшийся после того случая в школе, когда он накинулся на меня словно безумный, все еще жил где-то глубоко внутри. Но, кажется, все споры мы разрешили еще тогда…
— Зомби понемногу отступают. К утру, надеюсь, их совсем не будет, — сказал он. Мне интересно, он говорил это просто так, лишь бы что-то сказать, поддержать разговор?
— Мы так и не отпраздновали выпускной, — улыбнулась я, глядя на его взъерошенные блондинистые волосы, торчащие во все стороны. Хотя, как будто я выглядела лучше… Смешно.
— Да пошел к черту этот выпускной! Я его и не хотел, — фыркнул он, затягиваясь сигаретой и выдыхая дым в ночную мглу.
— Ты, может, и не хотел, но остальные…
— Фу, смотреть на тебя иногда жалко, — буркнул Эдик, бросив мимолетный взгляд и слегка ухмыльнувшись.
— Уж кто бы говорил! Ты хоть и крошишь черепа зомбакам, но страх твой никуда не делся. Я вижу его. Все видят.
— Не надо строить из себя умную блондинку, — процедил он. Как же я ненавидела, когда он так меня называл!
— Сам же блондин, — напомнила я.
— Так я не сказал, что ты тупая. Хотя, иногда проблескивает.
— Слушай, хочешь посраться — вали. Нет? Значит, просто закрой рот и сиди молча.
— Ха, как осмелела! Раньше ты так со мной не разговаривала.
— Разговаривала так же. Просто ты, видимо, начал слышать и слушать после всего этого дерьма, что происходит, — огрызнулась я.
Он замолчал и уставился на меня в упор.
— Бесишь.
— Взаимно, — ответила я. Мы оба издали подобие смешка, словно старые друзья, но тут же скривились, будто съели по куску лимона.
Тишина не давила. Было спокойно и удобно. Никогда бы не подумала, что он может быть таким тихим… и спокойным. Видимо, ему все-таки полезно иногда выбираться наружу.
Докурив сигарету, Эдик молча отступил в тень, оставив меня наедине с оплывающей свечой. Последняя колкость, брошенная им напоследок, болезненно ткнула под дых — нет, он точно никогда не изменится. Отодвинув занавешенное простыней окно, я выглянула на подъездную дорожку. Зомби и правда почти рассеялись, словно призраки, ускользающие с рассветом. Это было к лучшему. Тяжелые шаги за спиной, и волна узнавания прокатилась сквозь меня. Марк. Не знаю, как, но я научилась различать его поступь среди хаоса. Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись моих скул, резко разворачивая лицом к себе. Его губы обрушились на мои с такой силой, что перехватило дыхание. Жадный, отчаянный поцелуй — словно последний глоток жизни.Он разорвал его, прикусив мою губу, слегка оттягивая — не больно, но ощутимо, будто в нем клокотала ярость.