— Не делай так больше.
— Как? — Дыхание сбилось от одного мимолетного поцелуя, а в груди разлилось обжигающее тепло.
— Не рискуй собой больше, никогда, слышишь?
— Марк, я не могла ее оставить.
— Да черт побери тебя! — Он грубо сжал мои скулы, заставляя смотреть в его глаза. — Ты могла погибнуть!
— И что? Ты бы не оставил меня. Я понимала Элю, мне тоже было страшно, но ты меня спас!
— Это совершенно другое!
— Это одно и то же! — Глухая тишина обрушилась внезапно. — Что с тобой происходит? Я не понимаю, Марк.
— Ты ведь говорила, что не глупая, — Марк пробежался глазами по моему лицу, размял мои скулы, погладил по щекам, словно извиняясь. — Я не хочу тебя терять.
— Марк…
— Нет, я не знаю, что именно чувствую. Я не буду клясться тебе в вечной любви до гроба, не могу сказать, что люблю до беспамятства. Но… — Он коснулся моей руки и приложил ее к своей груди. Даже сквозь толстовку я услышала, как бешено колотится его сердце, отбивая дикий ритм, как и мое собственное. — Мы взрослые люди, Насть. Ну, по крайней мере, я. — Я фыркнула и легонько стукнула его кулаком в грудь, для виду. Он натянул улыбку, но она тут же погасла. — Не рискуй жизнью, я хочу, чтобы ты жила.
— Почему ты позволил Эдику остановить тебя? — Тихо спросила я. Его взгляд стал острее, глубже, и я словно падала во тьму этих почти черных глаз.
— Он остановил меня, а после я хотел испытать это… — Он коснулся моей щеки. — Хотел испытать страх и понять, что именно, черт побери, тянет меня к тебе. И знаешь что? Ты быстро учишься.
— Я могла умереть! — Я снова стукнула его по груди от злости, сильнее, чем в прошлый раз.
— Нет, потому что ты меняешься.
— Ты, блин…
— Я видел этот взгляд, борьбу за выживание, Насть. Ты хотела жить и ты билась. И не смей больше говорить, что ты не можешь, ты все можешь, ясно? — Он коснулся моей шеи, поглаживая ее и вызывая мурашки. — Я бы все равно успел, даже если бы задержался на пару секунд. Как видишь, мое спасение не понадобилось в этот раз. — Может, Марк и прав? Может, я и правда становлюсь сильнее, не сразу, а понемногу.
— Мы вместе? — Тихо спросила я.
— В каком смысле? — Марк расплылся в улыбке до ушей, и я почувствовала, как кровь прилила к щекам и шее.
— В прямом, Марк. Мы вместе? Ну, или типа встречаемся, что между нами?
— Встречаться в апокалипсис? Крутой опыт. — Мы оба хмыкнули, и я первая коснулась его губ.
— Ты моя, Анастасия. Моя во всём смысле. А ты уж считай, как хочешь. — Он коснулся моей щеки и сгреб меня в охапку с такой силой, будто я собиралась от него убежать. Но нет, я лишь улыбнулась и так же крепко постаралась обнять его, утопая в его тепле.
***
Следующее утро обрушилось на нас тяжелым предчувствием. Мы застыли у выхода из моего подъезда, словно солдаты перед боем, в полной боевой готовности. Эля, с ее измученным лицом, нервно грызла губы, выдавая бурю страха внутри. Мальчишки, напротив, старались сохранять подобие собранности, но я видела, как их глаза выдают глубину тревоги. После вчерашней схватки зомби в нашем районе стало заметно меньше. Ночная канонада, доносившаяся издалека, увлекла за собой толпы мертвецов, словно мотыльков на свет. Это, с одной стороны, вселяло слабую надежду, но с другой — наполняло сердце леденящим беспокойством. Кто осмелился открыть огонь в этой ночной тишине? Что за силы скрывались во тьме?
— Все готовы? — мой голос дрогнул. Я коснулась замка, и ребята, словно единый механизм, кивнули в ответ. Открыв дверь, мы вырвались на свободу и бегом устремились к материнской машине, стоявшей во дворе. Белоснежная Toyota, казалось, светилась в полумраке. Без единой заминки мы добрались до нее. Отдав ключи Марку, я вместе с ним запрыгнула на переднее сиденье, а ребята протиснулись назад, пытаясь уместиться. Эле и Кате пришлось усесться на колени мальчишек, образуя живой клубок отчаяния и надежды.
— Надеюсь, ты умеешь водить, — прошептала я, оглядываясь по сторонам, словно загнанный зверь, боящийся неминуемой расплаты. Мое сердце бешено колотилось, страх сковывал все тело, но я должна была быть сильной ради них.
— Я тоже на это надеюсь, — ответил Марк, в голосе его звучала дрожь неуверенности. — Насколько я знаю, сначала нужно прогреть машину.
— И сколько времени это займет?!
— Не знаю… Может, минуты две? Три? — Марк, смущенно, в отчаянии изучал приборную панель, педали, словно пытаясь вдохнуть жизнь в это мертвое железо. В его неумелых движениях отражалась вся безнадежность нашей общей участи. Сердце сжалось от жалости к нему и страха за нас.