— О, боже… началось, — закатил глаза Эдик, но в его голосе звучала не злость, а скорее испуг.
— Я причем?! Знаешь, как страшно и холодно, это… это пиздец, — задыхаясь, она натянула колготки и теплые штаны, казалось, ей было все равно, где переодеваться, сейчас было совсем не до приличий. Хотя Женя не мог отвести от нее взгляда, в его глазах застыл немой вопрос.
— Там уборная, — указал Влад, стараясь отвлечь от накаленной атмосферы.
— Тогда быстро, Эля, прошу, — бросила я, и она кивнула, словно загнанный зверек.
— Мы покараулим, — вызвались Влад и Витя, уже одетые, с пакетами, набитыми одеждой. Они заняли позиции у входа, а мы с Марком кинулись к вешалкам, безумно желая согреться. Ребята, словно муравьи, начали перетаскивать пакеты с одеждой в салон машины, в наше временное убежище. Но внезапный, пронзительный крик заставил нас замереть. Эля… Мы, не сговариваясь, бросились к ней, и из уборной донеслись отборные ругательства чужого голоса.
— Твою мать, какого хрена?! — мы все сбежались к источнику звука, и Эля, словно ошпаренная, вылетела из уборной, а следом за ней возникла темная, высокая фигура. Эдик, не раздумывая, замахнулся битой на тень, но, подсветив фонариком, я остановила его.
— Стой!
— Эй, ребят, спокойно! — грубый, почти мужской голос заставил нас замереть в оцепенении. Господи… Неужели мы встретили еще одного живого человека за все это время? В рваной куртке стоял мужчина, больше похожий на бездомного, его лицо скрывала густая темная борода, а запах от него исходил хуже, чем от ходячих мертвецов. Эля спряталась за спиной Эдика, вцепившись в его куртку, словно в спасательный круг.
— Кто ты? И что ты здесь забыл?! — спросил Влад, его голос дрожал от напряжения, Эдик, не отрывая взгляда от незнакомца, застыл наготове с битой.
— Такой же выживший… Искал теплую одежду… Тише, детишки, — он отшатнулся к стене, словно испугавшись нашего натиска. — Можно не светить в глаза? — обратился он к Марку, и тот нехотя опустил фонарик, освещая его одежду и лицо. Темные глаза незнакомца изучающе скользили по нам, словно оценивая нашу опасность.
— Тихо… Одежды тут ещё целая гора… Возьмём необходимое и уйдём по-тихому… — прошептала я, стараясь унять дрожь.
— Да без проблем, — бородач кивнул, словно и не чувствовал подступающей беды.
— Расходимся? — Эдик произнёс это в пустоту, словно ища поддержки у самой судьбы.
— Да… А вы… Вы откуда будете?
— Не твоё дело, — отрезал Марк, чуткий, как зверь, охраняющий свою стаю. Ребята, не теряя времени, сновали к выходу, унося с собой спасительные вещи.
— У вас машина есть? Можете меня подбросить? — в его голосе звучала отчаянная надежда.
— У нас нет места, извини, — прошептала я, отступая. Сердце бешено колотилось, предчувствуя неминуемое. Марк властно схватил меня за локоть, словно оберегая от невидимой опасности.
— У него нож, — прошептал Марк мне на ухо, и стая ледяных мурашек пронеслась по моей коже.
— Ты хочешь сказать…?
— Уходим, — тихо, но твердо сказал он, и мы ускорили шаг, пятясь к двери, но не отводя глаз от незнакомца. Влад и Жека, промелькнули мимо, юркнули за дверь, за ними и девчонки. Эдик, схватив с прилавка шапки, тоже рванул к выходу. Заметив движение со стороны мужчины, я напряглась, в отчаянии сжимая в руке нож. Его рука потянулась к карману куртки, и Эдик, словно повинуясь инстинкту, снова схватил биту. Но глухой щелчок заставил нас всех обернуться к Марку.
— Даже не думай, чувак, — Марк стоял рядом, держа на вытянутой руке огромный, зловещий пистолет. Рука его была тверда, но в глазах читался груз ответственности.
— Воу, спокойно! — мужчина вскинул руки вверх, нож выпал из его пальцев. — Извините, не стреляйте! Я просто… Просто напуган, как и вы.
— Не буду спрашивать, откуда у тебя эта хрень, — процедил Эдик. — Да твою мать, я думал, мне конец! — ведь именно он стоял ближе всех к этому человеку.
— Стой на месте, и мы спокойно уйдём, — предупредил Марк, не сводя с него дула пистолета. Тёмный взгляд его встретился с моим, и он кивнул на машину, приказывая бежать первой. Сердце оборвалось. Я ринулась к машине, Эдик за мной, а Марк замыкал круг, держа незнакомца на мушке и медленно отступая.
— Марк! — я распахнула дверцу, торопя его. Страх сжимал горло. На что способен этот человек? А Марк… Сможет ли он выстрелить в живого? Он молниеносно спрятал пистолет, прыгнул за руль и заблокировал двери. Мы сорвались с места, вылетая со стоянки магазина.
— Твою мать… — выдохнул Эдик, и в этом коротком восклицании было всё: ужас, облегчение и надежда на то, что мы выживем.
Середина пути