— Настя, Сережа, кушать идем, — голос Мари вырвал меня из мрачных мыслей. Мы с Сергеем кое-как починили старое радио, но в эфире — лишь одно сообщение, монотонное, безумное повторение на всех волнах: спрятаться, запастись едой, ждать помощи. Больше ничего. Ни надежды, ни утешения… Самое страшное — еда кончается. Неумолимо тают запасы, а с ними и надежда. Вода и свет пока есть, но надолго ли? Боюсь даже думать об этом. А наружу — еще страшнее. Ночами к нам стучатся. Молят о помощи, кричат в отчаянии, пытаются выбить дверь. Крики, стуки, жуткое чавканье… И мы сидим, затаив дыхание, ждем, когда рухнет последняя преграда. Защищаемся всем, что попадется под руку. Страх сковывает, парализует. Прячемся в ванной, дежурим по ночам, чтобы не дать им ворваться в наш последний оплот. Но все это кажется таким нереальным… Словно страшный сон, затянувшийся кошмар. Я не могу поверить. Ищу любое объяснение: кома, сон, смерть… Но только не реальность. Этого просто не может быть.
— Как думаете, когда за нами приедут? — солнце тонуло в багровом закате. Сергей взглянул на Мари, она сжимала платок в руках, тихо плакала. У каждого своя боль. У них — дочь, замужем, недавно внук родился… А потом — этот ад. Сергей держится, Мари тоже пыталась, но с каждым днем я видела, как они смотрят на дверь, на телефон, как проверяют сообщения, ожидая хоть слова от близких. Но тишина… Только тишина.
— Надеемся на лучшее, думаю, скоро, — тихо произнесла Мари, вытерла слезы и снова посмотрела на фотографию. Сердце сжимается от боли, видя их страдания. Маме с папой тоже так больно? Или им уже не больно? Слезы снова хлынули из глаз. Когда же это закончится? Когда закончится этот кошмар?
***
Обычно я дежурила первой. Сидела в зале, вглядываясь в темноту окон, вслушиваясь в тишину за дверью, стараясь не допустить, чтобы что-то случилось. Изо всех сил пыталась игнорировать крики и шорохи, но каждый раз вздрагивала, хватала кухонный нож и замирала, ожидая, что вот-вот кто-то выскочит, набросится, убьет… или сожрет. Но, слава Богу, никого не было. Только шорохи, вздохи и редкие завывания автомобильных сигнализаций. Проскользнув на кухню, я зажгла свет и плотно задернула шторы, сто раз проверила, закрыто ли окно, прежде чем смогла заставить себя сесть за стол. Одежда их дочери оказалась великовата, но хоть что-то, лучше, чем ничего. Достала свой телефон и невидящим взглядом уставилась на разбитый экран. Как же мне повезло, что я встретила эту пожилую пару… Кто еще помог бы мне? Открыла галерею и принялась перелистывать фотографии: мама, папа, одноклассники, друзья, наша веселая компания… Черт, слезы не переставали течь. Я так по всем скучаю… Надеюсь, с ними все в порядке.
— Эй, — я почувствовала легкое прикосновение к плечу. — Иди спать, моя очередь.
Сергей присел на стул, открыл какую-то старую книгу и углубился в чтение. Я поднялась и ушла в зал, свернувшись калачиком на небольшом диване. Здесь мне было уютнее всего. Комнату дочери они предлагали, но я отказалась. Не знаю почему, просто не могла себя заставить туда заселиться. Закрыла глаза, и сон мгновенно поглотил меня. Пусть все будет хорошо… Пусть нас поскорее эвакуируют.
Странные приглушенные голоса вырвали меня из объятий сна. Солнце только-только начало подниматься, на часах было пять утра. Я не могла разобрать слов, скорее, это было какое-то бормотание. Ведь утром дежурит бабушка Мари, верно? Открыла глаза и огляделась. Сергей спал в кресле, сложив руки на груди, перед ним лежало радио.
— Мари? — позвала я, входя на кухню, но там никого не было. Странно, где же она? — Мари, вы в ванной?
Подошла к двери и прислушалась. Какой-то щелчок, будто открывается замок. Сначала подумала, что она и правда сейчас выйдет, но слишком поздно осознала: в ванной нет замка. Я влетела в прихожую и увидела Мари, стоящую у двери, вцепившуюся в ручку, пытающуюся ее открыть.
— Что вы делаете, Мари? Там опасно, не открывайте! — крикнула я.
— Там… Там моя доченька… Она там, за дверью… — Я услышала громкий стук и хриплое рычание, как у тех зомби. Сердце бешено заколотилось. Нет, если она откроет дверь… Она… Ее сожрут.
— Мари, послушайте меня, пожалуйста, не открывайте! — Я сделала шаг к ней, но она дернулась, и ручка двери тоже. Я замерла, боясь сделать резкое движение.
— Я хочу впустить свою дочь в свой дом!
— Мари, милая, — Сергей оказался рядом со мной. — Мари, послушай, это уже не наша дочь.