— Катя больше Эли, нас заносит!
— В каком смысле больше? — ну вот снова ругаются…
— Идем, — шепчет Марк мне на ухо и, схватив за руку, тянет за собой.
В дрожащем свете фонаря я заметила, как мы заходим в лавку, где каждый уголок искрился золотом и серебром. Марк, словно призрак, скользнул за прилавок, и луч моего фонарика робко затанцевал по мерцающим сокровищам.
— Итак, дорогой гость, что же пленит твой взор? — прозвучал его голос, словно бархат. — Хотя нет, не так… Как они там говорят? Ах, да. Для кого выбираем сокровище? Для близкого сердца или хочешь порадовать свою душу?
Улыбка робко коснулась моих губ. Как же нужно иногда сбежать от всего, хотя бы и в эту глупость. Где-то вдалеке визжали Эля, устроив очередную безумную гонку.
— Я ищу подарок для… друга.
— А что согревает его душу?
— Ммм… даже не знаю, — я взглянула на него, ища спасительную нить. — Мы не так давно знакомы, но он любит черный… как ночь.
— Эй, погоди… друг? Он точно просто друг? — его бровь взлетела вверх, а пальцы сплелись в замок, и он пронзил меня лукавым взглядом.
— Ну… не совсем… — я завороженно скользила взглядом по манящим кольцам.
— Произнеси уже это слово.
— А ты жаждешь его услышать?
— А что, если да? — его локти опустились на прилавок, и на губах заиграла хитрая улыбка.
— Ладно… Мне нужен подарок для моего… парня, — слова прозвучали как-то странно, и сердце бешено заколотилось в груди. — Он любит черный цвет, и он… ведет дневник, или рисует… Я не знаю, чем он живет.
— Что ж, тогда нам сюда, — он повел нас к часам, от разнообразия которых зарябило в глазах. Под тусклым светом фонаря все казалось таким далеким. — Могу посоветовать вот эти… или эти…
Я улыбнулась. Мы играем в продавца и покупателя, словно дети. Хотя в прошлый раз мне больше понравилось быть медсестрой…
— А как насчет этих?
— Ну, он же у вас не старик?
— Ну… он старше меня.
— Ну, ему же не тридцать? — он закатил глаза и фыркнул.
— Тогда… вот эти, — я улыбнулась, и он кивнул. Его рука потянулась к прилавку.
— Эмм… тут небольшая проблема… Тут… заклинило. Отойди, пожалуйста, сейчас мы все достанем,
— Марк подмигнул мне, стукнул по стеклу фонариком, и осколки с тихим звоном осыпались на пол. Я надеюсь, это было не слишком громко… — Та-дам! Держите подарок для вашего парня. Уверен, он будет в восторге.
Я робко коснулась часов. Черный ободок, но какой увесистый. И, о чудо, они работали! Хотя я не уверена, что показывали правильное время. За стеклом виднелся гордый профиль орла и изящные черные стрелки.
Я коснулась руки Марка и задрала рукав, чтобы надеть часы на его запястье. Когда застежка защелкнулась, Марк резко притянул меня к себе, осыпав нежными поцелуями щеку, а потом и нос.
— Спасибо.
— За что? За то, что мы только что ограбили магазин часов и золота?
— Мы не грабим, — хмуро возразил Марк. — Мы… одалживаем, — подмигнул он и, словно играючи, разбил еще одно стекло, коснувшись моим запястьем тонкого золотого браслета.
— Ну нет, Марк…
— Да да.
— Мне стыдно, — мой голос дрогнул.
— А грабить магазин с едой можно, а золото — нельзя? Ну ты правда странная, — коснувшись моей руки, он с нежностью, но быстро и ловко застегнул браслетик на моем запястье.
— Просто подарок от парня… На Днюху провинился, не подарил же ничего, — пожал он небрежно плечами, но в его глазах я видела скрытое раскаяние.
— Ты уверен? — я схватила его за ворот куртки, притягивая к себе. Щеки горели, сердце стучало как бешеное. — Кажется, ты подарил мне… новые ощущения. — Его глаза вмиг будто почернели от страсти, и в ту же секунду его губы накрыли мои в сладком, властном поцелуе.Словно он жадный до меня, до каждой клеточки моей души, и хотел проглотить всю целиком. По коже побежали мурашки, вслед за его теплыми руками, нагло ласкающими мою шею. Дрожь пронзила колени, когда он властно сжал мою пятую точку. Я теряла голову, тонула в этом безумии.
— Эй, голубки, идем уже! — Эля, будто луч солнца, заглянула к нам. Я тут же прервала поцелуй, а Марк тяжело вздохнул, разочарованно. — Ого, золото тырите! — Закатив глаза, я схватила Элю за руку, пока та уже примеряла себе колечки. Она судорожно начала собирать все подряд и пихать в карманы, не разбирая ничего, а я оттягивала ее от прилавка.
— Эля, пойдем уже, боже! — резко дернув ее, я смогла оторвать ее от проклятого прилавка, и мы вернулись в холл. У ребят была огромная тачка еды, да не одна, а целых пять!